Самозванец из Гессена

Но… я не стал заносить погибшего в реестр, оставив паренька как бы живым. Иногда подобные вещи пригождаются.

- Понятно. Как он погиб?

- Никакого криминала. Несчастный случай в лесу. Упал пьяным в овраг и напоролся на острую палку. Тело случайно обнаружил егерь через два дня.

- И какая же вам выгода от всей этой комбинации? - поинтересовался я, чуя большой подвох.

- Твоё отречение очень пригодилось бы врагам Меринбергов. Поищут наследника, а вот когда не найдут, то начнут волноваться.

Тут появляюсь я с интересным предложением. Бумага с твоей подписью может официально быть заверена мной или… “потеряется”. Бизнес и не более. Соглашайся. Новая личина стоит дорого, и подобной возможности тебе больше не представится.

- Согласен.

Секретарь принёс мини-лабораторию, в которой несколько капель моей крови прошли успешную проверку на родство с Отто Меринбергом. Хоть тут папаша пригодился!

- Что ж, - довольно потёр руки бургомистр.

- Теперь дело за тобой, Альберт. Пиши отречение.

Я быстро по всем правилам сделал требуемое и, стараясь достоверно изобразить закорючки наследника, подписал собственной кровью.

- Держи! - достав паспорт из сейфа, бургомистр небрежно кинул его на стол.

Открываю и читаю. Максимилиан Гольц… Прекрасно! Да мы с ним тёзки и не нужно привыкать к новому имени! Но…

- Здесь не моя фотография!

- Разбирайся сам. Подделка документов такого рода тяжкое преступление, и я не хочу быть к этому причастен ни с какого боку, если попадёшься.

- Но…

- Сам! Я сказал: разбирайся сам! - раздражённо произнёс бургомистр, теряя к моей персоне интерес. - Да! Если через два дня ты ещё будешь в Гессене, то это будут последние два твоих дня. Мне проблемы не нужны. Не смею задерживать.

Шёл по ночному городу, внутренне матерясь. Поимел меня этот начальственный шулер! Я ни разу не бывал в Гессене, изучив его улицы лишь по карте.

Где найти человека, который сможет качественно приклеить фото в паспорте? И сколько подобное будет стоить? Чую, что двумя медяками не обойдусь.

И ещё… Стыдно признаться, но чувствую растерянность.

Три года после рождения провёл с пьяной мамашей, которой было плевать на сына. Если бы не пара её сердобольных подружек по борделю, то помер бы с голоду, беспомощно валясь на продавленном топчане.