Восхождение язычника

— Так погоди, деда, тебя так же звать, тогда получается, это ты младший княжич и сын великого князя.

Дед грустно хмыкнул.

— Был когда-то, много лет назад, а сейчас я Рознег волхв Триглава, — сказал, словно припечатал, мой старший родич.

Ну ни хрена себе Санта-Барбара в глубине веков, это же получается, что рода мы не худородного, а самого княжеского. Вот тебе и поговорили с дедушкой, одна новость хлеще другой.

— Деда, а об этом знает кто еще? – здесь не до шуток. Власть — дело такое.

— Может, и помнит кто, мне почем знать, — и старик пожал плечами.

Каждый из нас думал о своем, а Мирослава тем временем расставляла еду на столе.

Да, есть что поснедать: вареное мясо, каша из крапивы и сбитень еще горячий.

Насыщались в тишине.

После того как поели, дед неожиданно произнес:

— Вышата.

— Что? – недоуменно спросил я.

— Того десятника звали Вышата, он растил меня словно сына, а мне был как отец. Никому об этом, — и дед погрозил мне кулаком.

— Хорошо, — я кивнул.

— Сейчас, погодь.

— И дед уплелся в дом, чтобы спустя пару минут вернуться, держа в руках боевой пояс. Длинный кожаный ремень на заклепках, с петлями для ножен и большой металлической бляхой, закрывающей низ живота.

— На-ка примерь.

Он сел как в литой, и, прикрепив к нему кинжал, я выпрямился.

А дед фыркнул и оглядел меня.

— А теперь все, беги, а то тятька тебя заждался, — и засмеялся.

Правда, я не понял, что здесь смешного.

***

Вот моя деревня, вот мой дом родной. В голове крутился детский стишок, я же заходил в ворота родного дома.

Отец под навесом чего-то ковырялся. А больше во дворе и не видно никого.

Мать с со Смиляной, наверно, в доме, да и сестренка рядом крутится. А холопы на работах. Двенадцать холопов есть у нас, живут они отдельно, на обособленном, так сказать, участке, и свои небольшие дома имеют.

Отец, меня заметив, махнул рукой. Подойдя поближе, я заметил, что он осматривал конскую упряжь.

— Вот и дома, сынок, как с прадедом все обсудили?

Поклонившись отцу.

— Здравь будь, тятенька, да, все обсудили.

— Это хорошо, и погулял ты вчера славно и испытание прошел, но в том я не сомневался, — отец с прищуром посмотрел.

Я аж весь возгордился, но что-то папка уж слишком мягко стелет.

— Молодец, спору нет, вот только я наслышан о твоей дерзости наставнику и не только ему.

Донесли ироды, в мозг я вас все любил и не раз, что б вам черти продоху не давали. Отрицать? Хуже будет, уж Яромир знает. Надо виниться.