Академия магоубийц

Но все мои старания пошли прахом, когда она принялась искать, судя по всему, одеяло, и ещё на остатках сна закинула руку за спину. Я лежал бревном, но она нашла ту самую ветку, что доставляла ей дискомфорт, и схватилась за неё.

Б#?&Ь!!!

— Ааа? — она перевернулась, не отпуская меня, и с удивлением посмотрела на меня.

Я уже был на грани фола, и мои глаза уставились на её выпирающие под моей майкой груди.

— А? ААААА! — она наконец проснулась, завизжала и сжала кулак ещё сильнее.

— Отпусти... — взмолился я.

— Извращенец! — она отдёрнула руку и залепила мне пощёчину.

Зашибись утречко.

Завтракали в подавленном молчании. Душ помог сбросить пар, и я злился из-за пропущенного часа на пробежку и зарядку. Пришлось ограничиться перед душем быстрой разминкой мышц на месте.

— Вечером уходи к отцу. — я закончил есть кашу и принялся пить обжигающий чай.

— Почему? — она удивилась. — Из-за того, что я тебя ударила?

Я посмотрел на неё максимально суровым взглядом.

— Так сам виноват, нечего было свою торопуньку ко мне прижимать.

— она, нервничая, развернула конфету, откусила половину и продолжила с набитым ртом.

— Это ты ещё легко отделался, в следующий раз могу и между ног зарядить, понял? — по мере разговора она всё больше набиралась наглости и храбрости.

— Вечером — к отцу. Не пойдёшь — сам отнесу.

— ДА ЗА ЧТО? — она подорвалась и зашатала стол, в итоге опрокидывая чай на свои шорты.

— Вот тебе и карма... — злорадно улыбнулся я.

— Блин! Горячо! — она принялась вытирать чай, но это было бесполезно.

— Знаешь, а это забавно. — я продолжал смотреть на неё, крутящуюся юлой и топчущейся на месте.

— Что тебе забавно? — она злая отшвырнула полотенце и отправилась к шкафу с вещами.

— Забавно, что ты сперва отжала мою кровать, затем отжала половину моего матраса, вжала меня в стену, заставляя чувствовать сумасшедшее неудобство и неловкость, затем проснулась, начала играться с моим другом, и в конце обвинила, нахамила, влепила пощёчину.

А сейчас карма вернула свой долг. — за дверью послышались высыпавшие из своих комнат студентов, которые огромной толпой ломанулись в уборную на этаже.

До неё дошло, что выйти туда, словно описавшейся, она не сможет.

— Выйди.

— Неа, моя комната. Не хочу выходить.

— Отвернись! — приказным тоном потребовала она, на что я лишь сложил руки и приготовился к зрелищу.

— Отвернись! — с ещё большим нажимом повторила она.

— Неа. — я улыбнулся.