Сам себе князь

Был ли нас сдаться китайцам, объяснить им ситуацию, попросить не трогать вживленный в его тело артефакт, и тогда… Что было бы тогда? Даже если бы они поверили этой невероятной с точки зрения обычного человека истории, что бы они сделали? Использовали бы Ника как заложника для своих политических игр? Выдали бы его русским ради какой-нибудь очередной уступки?

В любом случае, мнение Ника о происходящем в любом случае никого бы не заинтересовало. Так уж вышло, что ему не оставили шанса остаться в стороне.

Его просто изначально не было.

***

В районе полудня Ник шагал уже не по лесу, а вдоль дороги, и размышлял о том, как в целом несправедливо устроен мир.

Вот есть обычные люди, которых большинство. У них есть семьи, кредиты, они должны думать о выживании, о том, чтобы их не уволили с работы, о том, чтобы купить себе дом подольше, потому что дети подросли, и в старом им уже тесно, и каждый день жизни таких людей - это преодоление трудностей, и все, на что они могут рассчитывать, так это на то, что и дети будут жить лучше, чем они.

И есть, допустим, лорд Реджинальд - кстати, где он? - который этих проблем, для некоторых и вовсе оказывающихся непреодолимыми, не замечает в принципе. Повелитель Бурь, Хозяин Штормов, рожденный с серебряными ложками, торчавшими вообще отовсюду. Он может не думать о деньгах, может не думать о карьере, может не думать… до, собственно, на бытовом уровне он может вообще ни о чем не думать. Его главная задача - быть лордом. Прийти на помощь вон тем самым обычным людям, когда возникнет такая необходимость.

Кому многое дано, с того много и спросится или что-то вроде того.

И где этот хваленый лорд Реджинальд, когда он так нужен? Почему не потопил китайский флот, когда тот только вошел в территориальные воды? Почему даже не попытался?

А Ник был уверен, что он даже не попытался, потому что если бы он попытался… ну, это было бы заметно.

Как объяснить его невмешательство? Что это? Трусость, предательство или высшие политическое интересы, и как можно отличить одно от другого?

Мир очевидно сошел с ума, и на этом фоне было легче принять тот факт, что рядом перебирает ногами призрак его убитого двадцать лет назад русского деда.

Дорога была пустынной. Ни гражданского транспорта, ни военного.