АирЪ. 1 том

– Понятно, ведите, Васильев.

На этом интересное кончилось.

Вечером меня перебросили (аккуратно переложили) в переходную люльку с белой шторкой, что пропускала немного света, но ни изображений, ни звуков.

Временами мне выдавали бутылочку с отвратительной субстанцией, напоминающей овсянку со сгущёнкой и сливочным маслом.

Через восемнадцать приёмов пищи и примерно такого же количества перерывов на сон, я оказался в огромном зале со множеством малахитовых плит, на которых рельеф создавал иллюзию леса, а на потолке какой-то синий камень и янтарные звёзды – небо.

– Свободны, – раздался голос неизвестного мне человека, что пробил звукоизоляцию люльки. Затем меня, похоже, поставили куда-то.

Наступила тишина.

Затем шторка оказалась отброшена, и на меня уставился тот, кого несколько раз я видел по телевизору: двадцатисемилетний молодой человек с титулом Альмахана и усталыми глазами.

Так как титул достался ему от брата, с которым у них разница в возрасте была почти в полвека, но тот сам не имел наследника мужского пола, то врагов у этого человека было много.

По какой-то причине, которую по телевиденью не сообщили, братья прошлого Альмахана в большинстве не могли занять руссальский трон. Там что-то говорилось, что они из одного поколения преальм, но что это значит, не уточнялось.

И вот куча родственников в момент перед присягой Аисту Красносолнцеву (великокняжеское имя нынешнего правителя) на того было совершено покушение.

Что дальше произошло, по ящику не показали, но недавно отмечали пятилетие данных событий. Были новости о приведении в исполнение приговоров, казни, ссылки и конфискации с лишением титулов.

Я на это особого внимания не обращал, да и дед это частенько переключал. Ворча что-то про хмыря, умеющего врать.

И вот сейчас на меня уставился человек из телевизора.

Потом сбоку от него появился мужчина с огромными усами. Такими, что, казалось, две чёрные белки залезли к нему в нос и оставили снаружи свои хвосты.

А затем немного поодаль, откуда-то снизу показался верх лица с двумя зелёными глазами, горящими интересом.

Если первые два зрителя мне казались не опасными, то вот дитё попробовало рассмотреть меня лучше и в итоге перевернуло люльку.

Каким-то чудом я завис над ковром.