Книга третья. Рыцарь в клетке

– Воды, милорд?

Желание причислить дворецкого к лику святых было тут же смыто сухим тоном человека, которого я здесь увидеть не ожидал никак.

– Что же, Эмберхарт-сан, я рад видеть, что времени вы не теряете.

– Итагаки-доно, добро пожаловать ко мне домой.

Поклон получился отвратительным, но генерала это не смутило, как и запах, исходящий из нутра раскрытого доспеха. Цуцуми подошел вплотную к стоящему на стенде СЭД-у, принявшись пристально разглядывать внутренности «Свашбаклера».

– Вы уверены в том, что оттачиваемые на нем навыки подойдут для работы с «Паладином»? – наконец спросил он.

Я, закончив пить и обливаться остатками воды, принял у Уокера сигарету, закурил от зажжённой им же зажигалки и смачно затянулся.

– Безусловно, Итагаки-доно. Этот провалившийся прототип использовался как тренировочный доспех для обоих сыновей Его Величества Генриха Двенадцатого. Питаю подозрение, что столь шикарным подарком лично мне король попытался компенсировать низкое качество присланного пилота. Либо… наоборот.

«Свашбаклер» был самым что ни на есть прозаичным железнодорожным доспехом.

Только выполненным по технологии «Паладинов», из-за чего мог нести на себе полноценный ЭДАС. Правда, всего один, но прелести моего «рыцарского» доспеха это отнюдь не убавляло. Конечно, эта железяка еле могла потянуть по боевым качествам на одну десятую «Паладина», а также под нее не было разработано никакого вооружения, но все демоны ада и Дарион Вайз на подтанцовке! Это был мой личный СЭД!

Хотя толку от него пока не было никакого, кроме как возможности учиться водить его и «Паладина» в домашних условиях.

Принципы управления были почти идентичны.

– Благодаря вам «качество» Феррерс-сана пострадало куда сильнее, чем хотел бы император, – желчно заявил генерал, скрещивая руки за спиной.

– Кто ж знал, что он окажется гемофобом, – пожал я плечами, затягиваясь, – Но… не благодарите.

– Не буду, – отрезал Цуцуми, отворачиваясь. Тем не менее, я услышал тихое, – …хотя хочу.

Феррерса мне пришлось залатать «порошком Авиценны», но этот гад, придя в себя, устроил истерику, что его вид с срезанными штанами совершенно неподобающ на глазах у откровенно ржущих японцев.

Пришлось снова бить, на этот раз он увернулся, я попал ему по носу, брызнуло куда больше крови, и англичанин вновь ушел в неадекват. Со злости засыпав ему в сломанный нос порошка, я навсегда утвердил кривизну этого органа обоняния, а потом просто тряс субтильное мямлящее создание, пока оно не стало готово к вдумчивому общению.