Кодекс Инквизитора. Книга I

Например, то, что убили тебя в ночь на шестнадцатое декабря, ровно сто семь лет назад. Хорошо сохранился, старче, худоват маленько, но это дело поправимое. Дверь открывай, иначе открою я, но ты в данном случае полетишь в яму червей кормить.

Распутин задумчиво огладил седую бороду, что доставала до могутных яиц.

— Сто семь лет, говоришь? Какой нынче год, девица?

— Две тысячи двадцать третий от Рождества Христова. Слушай, вижу, ты не из простых смертных. Как в таком случае сюда попал и почему не сбежал за век?

Григорий Ефимович, задрав бороду, оголил хлипкую шею.

Знакомая вещица. Не люблю блокираторы, отрубила бы башку тому, кто первый изобрёл этакую пакость. Напитав вакидзаси магией хаоса, выверенным движением располовинила ошейник на части.

Исторические хроники моего мира представляли Распутина исключительно в негативном свете. Но как назвать тех, кто обрёк человека гнить живьём в непроглядной тьме каменного мешка. Хочешь убить — убей. Всё прочее от лукавого.

— От вознаграждения отказываешься, значит? Что ж, похвально.

Но услугу твою вовек не забуду. Жизнью тебе обязан. Свободой! Слово Распутина даю! — Будто в подтверждение, глаза старца полыхнули алым, озарив пространство темницы.

— Слышь, колдун, о какой свободе речь? Я тебя с собой не потащу, сам выпутывайся. У меня своя дорога, у тебя своя! Утомил ты меня, дверь сама вскрою, не трудись.

— В этом нет нужды, княжна Нагая! Потаёнными тропками уйдём.

— Мысли читаешь, что ли?

— Бабку твою знавал, шибко ты на неё похожа! Статью величавой, красотой, что сияла на весь серый Петербург.

Вся в неё!

— Да ты поэт, батенька, но давай ближе к телу. О какой тропке речь? Пробовала я, червоточина долго не живёт, пшик вышел.

— Эх, молодо-зелено. В тень уйдём. Чую в тебе силу немалую. Навью ты отмечена, значит, и пойдём тропами через безмирье. Так оно безопасней будет. Выведу тебя. Долг платежом красен. Тучи над тобой сгущаются, княжна. Сила великая смерти тебе желает. Берегись, Ольга! Я в своё время недооценил угрозу — и вот результат.

— Старик обвёл камеру костлявой рукой.

Навь так Навь, авось с Сухеей свидеться доведётся. Всё лучше, чем с голым задом по Москве бегать. Подхватив саквояж, набитый деньгами, с интересом поглядела на Распутина, который рисовал каким-то дерьмом малопонятные загогулины на каменной стене. Вот же нуб. А без костылей никак?

Глава 2

Старый колдун прокаркал, кастуя неведомое заклинание: грубая каменная кладка пошла зыбью.