Виктор. Ментальный маг

Бесы с тоскливым воем принялись носиться над улицей и шарахаться от окон с рунами. А я сидел на попе ровно и мысленно проклинал гадский мрак и туман. Из-за них моё болезненное любопытство осталось неудовлетворённым. Вашу мать! Я никак не мог чётко рассмотреть хотя бы самого завалящегося беса: заморыша там или стажёра.

Однако по телевизионным программам и фотографиям в журналах я детально знал, как они выглядят. Бесы были похожи на призрачных нетопырей (род гладконосых летучих мышей). Всё же мне хотелось вживую поглазеть на них.

Вдруг Лысый нарушил тягостную тишину, воцарившуюся в салоне:

— Эх, жаль, шо бесов не берёт никакое оружие, окромя выкованного из лунного серебра, а оно стоит дороже золота. Да и эти противобесовские руны, шобы работали должны быть как минимум на расстоянии в две ладони от человека. Прочие-то руны на амулетах малюют и носят, а эти так не хотят функционировать. А то бы было хорошо — нацепил цацку с рунами, кои бесов отпугивают. И те бегут от тебя, как чёрт от ладана.

— Верно, — выдохнул Голубоглазый, нервно облизав губы. — И жаль, что среди нас магов нет. Бесы-то побаиваются магию. Особливо магию света. Откуда они вообще взялись-то эти твари бесплотные?

— Умные люди говорят, что бесы лезут в человеческие города из иного мира, — важно произнёс Лысый и шумно шмыгнул.

— А церковники толкуют, что они рвутся к нам из самого Ада. В наказание за грехи наши. В полях-то прорывы не случаются. Они происходят только там, где живут люди. Много людей, — прогудел мастеровой.

— Ладно, хватит уже толковать о бесах, а то накаркаем беду! — спохватившись, протараторил Голубоглазый и суеверно поплевал через плечо.

— Никакой беды не приключится, — уверенно бросил Рябой. — Всё идёт, как должно. Скоро уже закончится прорыв.

Однако всё изменилось, когда из тумана раздался детский, горестный плач. Мастеровой тотчас страшно побледнел рябым лицом и громко сглотнул. А в его глазах загорелась паника.

И она стала в разы больше, когда из тумана вылетел перепуганный писк, будто бы принадлежащий маленькой девочке:

— Матушка… матушка… ты где?

Мастеровой резко вскочил с сиденья и рванул к дверям автобуса, тяжело топая ногами.

К счастью, я оказался верхом на мужике, а не под ним, что грозило бы мне превращением в отбивную. Он весил килограммов сто тридцать.