Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Мы выполнили свою задачу, и теперь вся надежда на команду ликвидации.

Тьма неожиданно поглотила мой разум и не хотела отпускать его. Разумный не мог вынести переноса без потери сознания, и, как надеялся отряд ликвидации, это поможет уничтожить личей с наименьшими потерями.

Когда я открыл глаза, я не понимал, где нахожусь. Вокруг был огонь, крики, лязганье металла, а с неба молчаливо взирали на нас звезды, что освещали небо своим холодным сиянием. Около меня, вся в белесых одеждах, излучая свет, стояла Гертруда Первая, чьи седые волосы касались земли и струились по ней словно живые.

На земле около нее появлялись руны, которые были практически копией того тоннеля, который рисовал на доске профессор, она строила рунный пространственный тоннель.

— Она собирается сбежать! — в этом хаосе звуков я услышал голос Генриха Кровавого. — Не дать ей этого сделать любой ценой!

— Где мой сын? — донесся вдалеке голос моей мамы.

— Альмонд! — заглушив звуки битвы, прогремел голос моего отца.

А я не мог ничего сказать, ни даже двинуться: волосы Гертруды, словно удавка, оплели мою шею и слегка сдавливали, как ошейник.

Лич в белых одеждах схватила меня за волосы и поднесла к своему обезображенному лицу, и мир вновь содрогнулся, как при активации свитка: Гертруда решила сбежать, прихватив меня с собой.

— Еда! — прошелестел в моих ушах скрипучий голос мертвой королевы.

Глава 14

Надо мной пела свою заунывную песню метель, а я лежал в сугробе и не мог пошевелиться. Я чувствовал, как мороз, что бушевал здесь, постепенно убивал меня.

Ни руки, ни ноги не могли шевелиться, и только мое сердце все еще билось. Но холод нещадно пробирался и к нему с желанием остановить, чтобы оно прекратило свое живительное биение. В моей голове вспышкой пронеслась мысль, что я больше никогда не увижу своих родных и не услышу задорный смех Суры и наставлений о тьме и свете магистра Ингрид.

Я ничего не видел: мои глаза уже оледенели, но вот хруст под ногами слышал, и я не спутаю ни с чем этот звук: ко мне кто-то неспешно шел, приминая снег своей обувью.

— Что, все? — послышался мне у самого уха такой знакомый голос Астрид, которой не могло быть здесь. — Все, твой путь окончен? Пора на колесо забвения?

— Р-р-р-р! Предатель! Ты бросил всех! — прокричала мне в самое ухо Сура, но я не мог ей ответить: я уже коченел от воздействия холода и мой разум начал покрываться пеленой усталости, возвещающей о конце моего пути в мире живых.