Перекресток миров. Первые шаги Синигами

И он, как говорила Талиси, устремится в подгорные царства, где жизнь совершенно иная, чем тут, на поверхности.

Я не хотел жить во тьме и поэтому, помня слова Талиси о том, что с этого пути легко свернуть, начал действовать. Просто надо пересилить свою ненависть к свету на начальной стадии, которая только вначале чувствуется как раздражение. И только потом будет приносить ожоги и слепоту, когда ты примешь путь истинной тени. Отец имел множество специализаций, но никогда не переходил на новый порядок, хотя он чувствовал развилку, как он говорил, когда ступишь на один путь, то получишь больше проблем, чем возможностей.

Поэтому и я решил, что путь тени будет не основным моим путем, а одним из путей, по которым я пойду, если, конечно, во мне не проснется дар мага.

Обследование форта, а также осмотр своего главного трофея заняли у меня времени до полудня. Под палящим солнцем мне было практически больно, но я, сжав зубы, продолжал свои нехитрые дела. Королева уже была не так страшна, как ночью, теперь она — горка белесых костей и когда-то шикарное белое платье.

Все было обыскано, рассортировано и оставлено ожидать моего решения, так как были более неотложные дела.

Я увидел непуганых ящериц, что укрывались в тени, и так как я обучался метанию ножей, то смог добыть двух ящериц точным броском кинжалов. Обед бы противен на вкус, но я не был привередлив, тем более повышение уровня вновь стало перестраивать мой юный организм. И как я подозреваю, путь истинной тени — это только первый отголосок, и я знал, что можно идти по многим путям, как мой отец, правда, профессионалом в каждом не стать.

Мысли о родных я старательно отсекал, как и воспоминания о моих снах, которые тоже пытался забывать. Я твердил себе, что жив и еще не все потеряно, я вернусь домой, просто мне надо очень постараться, чтобы не умереть в песках и не стать рабом, а по рассказам моего отца я знал, что даже в редких городах бескрайних пустынь свободный утром, может вечером стать рабом.

Так как в пустынях не может быть свободных людей: они принадлежат кому-нибудь — правителю, своему господину, своему мужу либо отцу. Свобода считалась дурачеством иностранцев, которые, как только отвлекутся, потеряют ее, ощутив на своей шее ошейник либо рунную печать вассалитета на затылке.

А рабство не лучше смерти посреди песков, и потому я должен быть крайне собран и осторожен, ибо я сейчас слабый в мире сильных рабовладельцев.