Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Как говорил отец, этот народ всегда держал слово, и это ценилось в этом мире намного дороже золота, и можно было не беспокоиться о своей спине, если ее защищает воин народа Кхарга.

И вот именно тогда мама вмешивалась в рассказ отца со своими комментариями, дополняя его рассказ. Кхарги — следопыты и хорошие торговцы, которые могут найти что угодно. Всегда защищают свои стоянки, не боятся внезапного нападения, и поэтому дозорных у них мало. Я помнил, как Миуюки кроваво улыбалась, крутя между пальцев небольшой нож, позабыв о том, что она мгновение назад нарезала им овощи с огорода.

Тогда мы жили на острове Крутой Рог и не думали ни о каких катакомбах или столице. Счастливое время было, так вот роясь в своей памяти, я начал вспоминать то, что говорила наша кровожадная мама.

Магические контуры, которыми они защищают свои стоянки, по словам моей мамы, просто мертвецам на смех, и если очень аккуратно смотреть под ноги, а не нестись как северный мамонт, крича, что перерублю всех, можно пробраться в центр лагеря и начать убивать, но, к сожалению, весь лагерь поднимется, как только умрет первый Кхарг.

Главной особенностью этого народа была ментальная связь между членами этой расы, и смерть одного почувствуют все, да и если тебя заметит хотя бы краем глаза один дозорный, то о твоем появлении будут знать все Кхарги в лагере.

Мама, так же как и отец, отметила то, что они прекрасные торговцы, но сейчас я уже знал, что самый ходовой товар в пустынях — это рабы, а значит, мне нельзя попадать к ним в плен, так как на моей шее защелкнется ошейник.

И я уже навряд ли вернусь к родным, так как стать свободным было практически невозможно, ставший рабом обычно только со смертью становится свободным.

Но и пройти мимо них я не мог: у меня закончилась вода и я должен пополнить ее запасы, так как еще один день без воды я не протяну. А тащиться за путниками, у которых запас воды на неделю вперед, — самоубийство.

— Значит, так, — проговорил я вслух сам себе, пытаясь принять верное решение. — Быстро вошел, взял что надо, и ушел, как будто меня там и не было.

Человек из-за голода или жажды готов на безумные поступки, на такой поступок пошел и я, прекрасно зная о том, что там не низкоуровневые разумные и что данных из рассказов родителей мало.

После проведенной небольшой разведки, закопав в песок свои пожитки, я сел рядом и, несмотря на бешено бьющееся сердце, начал концентрироваться. Лагерь был в двух километрах от меня, он не был большим и издали казался спящим.