Перекресток миров. Первые шаги Синигами

В маминой внешности не было ни страха, ни переживания за мужа, Миуюки Синигами была готова для схватки хоть с самими богами.

Глава 2 часть вторая

Мы шли неспешно, и если мама не остановилась в дверях, а стремительно ускорилась, то моя сестренка, на руках которой я был, замерла. Дав мне рассмотреть трупы наших врагов: грубая кольчуга, нехитрые кожаные шлемы — да, это определенно местные племена, даже в нашем поселении были воины, одетые богаче и с лучшим снаряжением. Смотря на арбалет, я чуть ли не взвыл от нахлынувшего чувства бессилия: это моя семья и я хочу защищать ее! Но что могут сделать эти маленькие ручки? Правильно, ничего, и поэтому мне надо не привлекать внимания ни к себе, ни к сестренке, это единственное, что я мог сделать, и поэтому я покрепче обхватил шею Астрид, чтобы облегчить ее ношу.

Во дворе буйствовал мой отец, который сражался с пятеркой воинов со щитами, и при первом взгляде мне стало жалко воинов, которых уже лежало во дворе как минимум трое. Медведь плясал в неистовом, смертельном и суровом танце вместе с той, которую он привез из леса.

Трехметровое бревно молодой сосны в руках моего отца пело противостоящим ему воинам о смерти, которая, несомненно, наступит, если оно с ними встретится. Бревно постоянно перемещалось по телу отца, и он добился своего: все внимание было приковано к нему. И те воины, что спешили к нему, не обратили внимания на вышедшую из дома Миуюки.

— Хель! — вновь взревел мой отец, а конец бревна на всей скорости врезался в щит врага.

Бац!

От удара воин отлетел на несколько метров, его деревянный щит разлетелся на мелкие ошметки, а сам он уставился на переломанную и всю окровавленную руку, которая держала мгновение назад щит. А тем временем отец, как медведь, с размаху сверху опустил на другого воина свое бревно, которое слышимо затрещало при ударе. Воины попытались подскочить к отцу, но он только казался неповоротливым и медленным. И уже отскочил от коротких мечей воителей и вновь угрожающе начал раскручивать свое бревно, словно монах шаолиньского монастыря свой дорожный посох.

— Астрид, ложись на землю! — показала мама на невысокий холм, за который мы с сестрой мгновенно легли, голос мамы был спокоен и хмур, и только когда она увидела, что Астрид выполнила указание, неспешно пошла по направлению к отцу, который, на мой взгляд, вел неравный бой.

Из леса выбежали трое воинов с арбалетами, которые они начали взводить, но на них не обращали внимания ни мама, ни отец.