Перекресток миров. Первые шаги Синигами

— Местные назвали черного дракона именем, созвучным с такими понятиями как хороший, безопасный. — Придет твоя судьба, ты только жди.

Вот я и в сказке, где боевые кони стоят дороже людей, а летящий скрытый облаками дракон — обыденное явление. Меня же определили пастухом, выгнав из кузницы. Альрик и правда почувствовал тягу к горнилу и теперь ковал не только для острова изделия из металла, но и на продажу. И с каждым годом слава кузнеца, который является рыцарем смерти, все усиливалась.

Мама же уже ощутила всю славу единственного некроманта в этой части королевства, к ней привозили больных, от которых отказались столичные маги жизни.

А лекарства, которые она раньше делала для жителей острова, стали продавать на сторону. Деду Брани пришлось вмешаться в это и объяснить добрым словом и крепким кулаком жителям острова Крутого Рога, что лекарства для них — это одно, а на продажу идет другое лекарство, и не все деньги оседают у Синигами.

Но все это связано с моей семьей, а не со мной. А вот я за эти шесть лет так ничего и не добился, ну кроме того, что меня побаиваются местные детишки, а взрослые относятся с настороженностью к слишком умному, по их мнению, ребенку.

А дед все время говорил, что меня надо высечь, и тогда я стану обыкновенным ребенком, и его голос вчера был громче обычного.

— Не лез бы я так усиленно к горну и не назначили бы меня пастухом, — грустно проговорил я и вновь посмотрел на небольшое стадо семьи то ли Бёрнов, то ли Синигами.

Все запуталось — когда приезжают представители короля и начинают приглядываться к Астрид как молодому магу стихии огня, то дед кричит на весь остров, что она Синигами и не подвластна воле короля.

А как только представители убудут в столицу, Брани прибьет любого, кто скажет, что мы Синигами.

А с горном и правда беда, тянет меня к нему непонятно почему — огонь, едкий дым, нестерпимая жара. Помощники кузнеца, что каждый день сменяли друг друга, ненавидели кузню. Отец имел такой темп работы, что простому человеку было не выдержать.

А меня тянуло туда, мне нравилось это все, и не смущали меня ожоги, да и едкий дым мне нравился, словно он был родным. И видя мою улыбку у горна, отец только хмурился, а вот мама улыбалась. Как будто они знали что-то такое, что мне было неведомо.

Секреты в нашей семье можно было разгребать лопатой, ну вот взять Астрид, ей уже одиннадцать и ее тренируют мама и дед в рукопашном бою. Дед словно манекен терпел все броски и удары моей сестры, которым обучала ее Миуюки.