Перекресток миров. Первые шаги Синигами

И благодаря этому я мог заниматься в кузне своими делами, и как бы мне ни хотелось сделать автомат, но я этого не мог и поэтому делал то, что мне было под силу.

Небольшие метательные ножи для меня были бесполезны, хотя в моих мечтах я метал их, как Миуюки — без промаха, из любого положения. Поэтому я сделал упор на лук и отравленные стрелы, и пару копий под мой рост и вес, которые из-за этого казались игрушками, которые ничего сделать и не могут. Но я знал, что это не так, а лук, который мне помогла изготовить мама, я и вовсе не выпускал из рук вечерами.

Под мои цели больше бы подошел арбалет, и я мог бы взять любой из оружейной комнаты в кузне, но его взвод и скорострельность в купе с тем, что мне его, несмотря на работу в кузне, тяжело держать, говорили, что арбалет бесполезен для меня. Я не стал даже тренироваться с ним. Зайдя в кузню, я невольно вздрогнул: меня ждал отец и его хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего для меня.

— Альмонд, зачем тебе это? — спросил отец, вертя в своих огромных ладонях шило, которое я сам изготавливал с доработками под мою детскую руку.

— А я говорил, Альрик, твой сын делает побрякушки ночных убийц, — вновь взвыл самый нелюбимый мной папин помощник Керн. — Ему нечего делать в кузне, и его надо выпороть!

Помощник, который меня недолюбливал, тыкал в мою сторону пальцем, а вот этого делать ему не стоило — он мог лишиться и всей руки. В сторону Миуюки до сих пор иногда указывали, только вот на ее детей тыкать пальцем было запрещено.

И по переменившемуся лицу Альрика я видел, что ему не нравилось, когда на его детей указывают пальцем.

— Заткнись, Керн! Это моя кузня! Это мой сын! — взревел Альрик, и мне стало жалко Керна, которого сейчас могут и прибить. — Керн, пошел вон из моей кузни!

Если бы помощник промедлил хотя бы секунду, то его бы в беспамятстве от удара выкинули бы из кузницы. Это с семьей Альрик был добр, а с не очень приятными людьми он был, я бы сказал, жесток.

— Так, пока не пришел клиент за своим заказом, Альмонд, потрудись ответить мне, зачем тебе это странное шило, — вновь улыбнулся мне отец и протянул мне свою ладонь, на которой шило казалось таким маленьким и игрушечным. — Ведь оно не для шитья, для чего оно сынок?

— Для защиты себя, тебя, сестры, мамы, — спокойно проговорил я, смотря ледяным взором в глаза отцу. — Я заберу жизнь любого, кто придет за моей семьей.