Перекресток миров. Первые шаги Синигами

Все было так сложно, что даже просто повернуть голову и то было неимоверной нагрузкой, но с каждым днем я креп. И с каждым прошедшим днем я все меньше уделял времени сну и пытался размышлять. Но все это было неважно, ведь я наконец-то смог осмотреться, увидеть маму и папу и понять, почему мою старшую сестренку хотели назвать то ли в честь костра, то ли в честь пламени.

Астрид была рыжей и очень конопатой, и страшно беспокойной моей сестренкой, которая все мечтала взять меня на руки. Отец называл ее Огоньком, но все равно имя у нее для всех было Астрид.

Ей было около трех лет, возможно чуть больше.

Огромный, бородатый, со светлыми волосами вечно улыбающийся мужик по имени Альрик был моим отцом. По простым одеждам из какой-то серой ткани, по бревенчатому дому и по топору на поясе я записал моего отца в викинги: ну уж очень он был похож. И, как я потом узнал из разговоров, не сильно-то ошибся. Но все же, несмотря на то, как меня поразил отец и к каким выводам я начал приходить, принимая во внимание его одежду, моя мама дала фору и сестре, и отцу, на руках которого были шрамы, да даже дом, который прямо кричал о средневековье, за исключением некоторых мелочей, — все это было таким мизерным по сравнению с Хель.

Моя мама была японкой, ну по крайней мере очень напоминала, и точно ее можно было причислить к азиатской национальности. Но в отличие от многих азиаток, что я видел в своей жизни, мама имела особую, холодную красоту. Белая кожа, черные волосы и глаза, напоминающие черные колодцы, в которых можно было утонуть.

Она выглядела чуждой в этом бревенчатом домике, особенно когда хозяйничала у простого камина, выполняющего роль домашнего очага. Просторное серое платье было украшено вышивкой, в которой проглядывались то ли китайские, то ли японские мотивы. В этом я никогда не разбирался и как-то с недоверием относился к внешности Миуюки Синигами. Когда я впервые смог рассмотреть ее, а это было довольно сложно, из-за того что в доме был всегда полумрак, то не поверил своим глазам.

Да и угораздило же меня родиться зимой, когда постоянно темно и редкий солнечный лучик пробьется из единственного окна или через открытую на краткий миг дверь. Но меня это все не особо беспокоило: как я понял из слов сестренки Астрид, скоро наступит весна.

— М-м-м-м! — не смог я сдержаться от налетевшей резкой боли во рту, мой стон был очень тихим, но занятая около очага мама легко его услышала.