Избранник смерти

— Не дадим, не дадим, — покивал Лука и добавил: — Однако лучше бы всё решить миром.

— Не выйдет миром, — процедил старший Астафьев, играя желваками, едва не протыкающими кожу. — Слишком много меж нами крови и её становится всё больше.

— Что же нам делать? — пролепетала Акулина, теребя носовой платочек. — Может, испросить помощи у других семей? Или пожаловать на Петровых в полицию?

— В полицию? — усмехнулся Всеволод, залпом осушил фужер и продолжил, сверкая колючими глазами: — Сестрица, ты словно в другом мире живёшь.

Дворяне так не поступают. Это наша война и ничья более. Ежели мы будем клянчить помощь, то никто нас уважать не будет. Все станут плевать нам вслед. Ты этого хочешь?

— Нет, — прошептала она, опустив голову.

— Кхам, кхам! — громко прочистил я горло, привлекая к себе внимание. — Господа и дамы, что ежели я стану неким мостиком между Астафьевыми и Петровыми? Пусть дипломатия и не мой конёк, однако кое-какие навыки у меня, безусловно, имеются. Может, мне стоит потолковать с Петровыми, когда я вернусь в Гать?

— Не встревай! Ты нам не родственник, а вражда с Петровыми — дело семейное! — прогрохотал Всеволод.

— Дорогой племянник, я бы на твоём месте не был столь категоричен, — мягко прожурчал Анатолий Юльевич. — В словах Андрея есть здравое зерно.

— Я всё сказал! — отрубил старший Астафьев, порывисто встал со стула и сурово глянул на брата. — Лаврентий, подымай зад! Пора уже на боковую. Завтра на учёбу. Не забыл? А нам ещё на квартиру надо заехать и учебники взять!

Паренёк нехотя поднялся на ноги, пожелал всем спокойной ночи и удалился вместе со Всеволодом, а потом и Лука предложил мне показать мою комнату.

Естественно, я согласился и отправился с семинаристом на второй этаж.

Мы пошли по потёртым ковровым дорожкам, мимо потускневшей лакированной мебели и поцарапанных медных украшений. Дом носил отпечаток былой роскоши, которая со временем приходила в упадок. И выделенная мне комната ничем не отличалась в лучшую сторону. В углу стояло трюмо в облупившейся раме, а на кровати с балдахином лежало вылинявшее постельное бельё.

Однако мне было совершенно наплевать на состояние особняка. Стоило семинаристу покинуть комнату, как я сразу же бросился на пахнущую пылью кровать и захрапел раньше, чем моя голова коснулась подушки.

Ночь промелькнула, как одно мгновение, а утром я узнал, что Астафьевых не стало… в том смысле, что они спозаранку поехали на свою квартиру, не став завтракать. А вот я почистил зубы зубным порошком и решил отзавтракать.