Первый из рода

– А что если я отключу голову?

– Во славу плети! – как дурак заорал я первое, что пришло в голову, удивив всех собравшихся. Они явно не ожидали, что я смогу произнести хоть что-то связное, но никто ничего так и не понял, а мой разум начал привычно отъезжать, только тело все действовало.

А я, хихикая словно идиот, разделив сознание управлял телом, стараясь не думать, и вот работа закипела. Со скрипом суставов, треском сухожилий, но работа пошла. Я носился к телегам словно безумец, сначала перетаскивая по одному блоку, а потом по два, по три, по четыре.

..

Тело работало не чувствуя веса и не зная усталости, но я ощущал как внутри натягивается струна, готовая лопнуть в любой момент. Но что это за струна я не понимал, да и не мог бы понять, ведь раньше я ее не ощущал.

Блок, второй и вот заполнена одна телега, затем вторая, третья. А гора из камня тает, даже мне заметно, только вот что-то рука болит, ну ничего, поболит и пройдет, блок, еще блок, ноги уже еле передвигаются. Что-то резко темно стало темно, нет, вот опять светло.

Глаза режет и что-то в спине щелкает, но я все продолжал и продолжал свой нехитрый, но тяжкий труд, который вдруг стал даже веселым.

– Ры-ы-ы-к! – взревел где-то сзади раненым зверем Махшуд. Похоже, что он пришел проверить охрану и заодно принес мне мой обед, то есть драгоценный допинг. – Рык, остановись! Ты себя убьешь! Рык, очнись!

Я остановился и с непониманием смотрел на то, как два десятка рабов безвольно валяются на земле у телег, не в силах успеть за мной.

Они должны менять полные телеги на пустые, но не справились даже с этой простой задачи. Вот слабаки, я даже не запыхался, а они будто упали там, где стояли. А у последней полупустой телеги, стоя на коленях, молились два торговца, вознеся руки к небу. Я прислушался к их голосам и с удивлением осознал, что раньше и не слышал этого шума, для меня существовали лишь каменные глыбы и телеги, куда я их грузил.

– О, великий Осирис, царь усопших, о, Мать всего сущего, заберите в край свой этого сумасшедшего, – кричал торговец.

– Он оскорбил нас своим видом и действием, не должно подобное зло ходить по земле, которую освещаете вы своим священным светом. Не может он ходить под твоим светом, не должен существовать он среди рабов твоих.

– Деньги, мои деньги, денежки! Неужели я проиграл? – кричал другой.

– Рык, – подходя ко мне с вытянутыми руками, проговорил Махшуд. – Рык, остановись, ты стал уже краснее, чем раскаленный металл.