Дела барона Орловца

В конце исходное тело исчезало, душа возносилась, а подменыш получал не только тело, но и память погибшего. Выявить такого после завершения переноса было крайне сложно. К счастью, в этот раз практикантка подменыша засекла…

После длительных поисков повезло барону, он нашел бессознательного цесаревича, спрятанного среди дров. У неиспользуемой по летнему времени печки на первом этаже. Странно было, что цесаревич сюда зашел, но вскоре разъяснилось и это. После тщательного обследования, произведенного подоспевшим князем, выяснилось, что вся проблема — в красивом перстне, с которым пришлось изрядно повозиться.

Просто снять было нельзя — это привело бы к мгновенной гибели цесаревича. Пришлось целый час распутывать заклинания, но работа была успешно завершена. В процессе, кстати, из-за печки явно из последних сил выполз местный домовой, пробормотал что-то вроде «тут бесь какая-то» и свалился в обморок, что для домовых не слишком характерно.

Когда цесаревич очнулся, ему принесли новую одежду и быстро допросили. Оказалось, что перстень ему преподнес в знак дружбы английский посол. Цесаревич, не найдя на нем никаких лишних заклинаний, за исключением обычно накладываемых на украшения (чтоб не ломалось, не терялось и не воровалось), спокойно его надел. Вначале ничего не произошло, а через полчаса он как будто мгновенно заснул и проснулся уже здесь. Судя по всему, тот бес, что сейчас бился в коконе, получил контроль над телом и сам привел сюда цесаревича.

А потом заставил раздеться и забраться в нишу с дровами, затем самостоятельно забросав ими же сверху. Вероятность того, что кто-то в летнюю сюда заглянет и найдет жертву, была минимальной.

— Что же, англичанка гадит. Как всегда. — заключил князь Ромодановский и отдал приказ схватить посла. Вскоре выяснилось, что посол покинул дворец примерно тогда же, когда был пойман бес-подменыш.

Впрочем, о его поимке можно было не беспокоиться — лошади у него быстрые, но не быстрее телеграфа. Окажется в допросной как миленький.

Через неделю князь Ромодановский, барон Орловец и Марфа Васильевна стояли перед Императором и получали честно заслуженную благодарность. Для кого-то уже невесть какую по счету, а для кого-то — первую в жизни. Далеко не каждому удается еще до завершения Школы так отличиться.