Плут

Однако периодические взрывы вокруг и образованные ими косвенные, так сказать, поражающие факторы приносили не меньше пользы, воздействуя по неприкрытым тылу и флангам троицы противников.

Что касается окровавленного мечника из их числа, то он, судя по всему, был совсем уж слабым одарённым, раз его резерва не хватило на подпитку даже противокинетической защиты. Для понимания. Огнешары, при соприкосновении с живым, вспыхивают похлеще напалма. От контакта же с неживым, и никогда не бывшим таковым, они рвутся подобно фугасам.

Так что образованные из брусчатки тучи осколков в итоге успешно просадили невеликий резерв правого мечника, и подпитка его пряжки-артефакта прекратилась

Что ж, свита вражеской магички уничтожена, и приставленный к её горлу меч ловкого Кодса поставил точку в противостоянии в рамках этого неудавшегося нападения.

— Кто лидер группы? — не затягивая, приступила к допросу подошедшая Ижэн.

— Она, — сглотнув, наконец заговорила красноволосая, указывая при этом на немолодую златовласку, которая всё также была без чувств.

— Я не знаю её имени. Эти две магички наняли нас, и мы просто исполняли условия заказа. Прошу, не уби...

Договорить она не успела, так как, повинуясь знаку её милости, Кодс всё сделал быстро.

Глава 2

ГЛАВА 2

Живой? Кажись да. О, а где это я...

— Ах, вы... вы проснулись, г-господин? — прервал мои мысли до невозможности участливым голосом заданный вопрос, в котором явственно ощущались нотки порывистой, но робкой решимости, что ли.

Аниме, блин, какое-то! Ну вот чего она заикается-то, а? Не съем же я ее. Ох, кто б знал, как же меня вымораживают эти, кудасай их побери, порывистые стоны с писклявыми всхлипываниями и натужным кряхт...

Ого! Всё прощаю, малыха, стони и дальше!

На меня сейчас с трогательной заботой, обезоруживающе робко смотрели... Нет! Прямо-таки утягивли в свои глубины два натурально омута едва не плачущих очей. Огроменных, глянцево блестящих, невообразимо глубокой синевы.

Затенённые шикарными ресницами... Нет! Просто-таки опахалами, кои, трепеща, заставляли мое сердце то сжаться, то броситься вскачь, а губы — глупо расплыться в счастливой улыбке.

Но от пристального моего взгляда обладательница сих глазищ до невозможности мило зарумянилась и потупилась. А я наконец смог вырваться из плена этих двух зеркал души и осмотреть прочие достоинства своей, я так полагаю, сиделки.

Ну что можно сказать.