Плут

Я не уверен в силе и вообще природе заточенного в круг создания, так как Видение не способно проникнуть за границы окружающего её круга где-то пятиметрового диаметра. И мне кажется, что так себе затея, полагаясь лишь на косвенные подсказки и оговорки, идти на риск ради спасения этого вот, заточённого в своём узилище непойми кого или чего, степень адекватности которого не совсем ясна. Но теперь это единственное, что меня, преисполненного уже решимости, ещё сдерживает.

Мда, предложи мне такое на Земле, я бы у виска покрутил и, поскорее скинув на алтарь медальон, умчал бы подальше.

Но здесь и сейчас что-то мне подсказывает, что нужно рискнуть. Чуйка, что ли. Короче то, что не поддается логике, пусть моё решение в целом и основывается на ней, даже невзирая на жизненный опыт с Земли, который кричит о глупости предстоящего поступка. Но отчего-то чуйка в данном конкретном случае оказывается сильней моего традиционного циничного неверия ни в кого и ни во что. Я должен рискнуть — говорит она.

Осталось лишь прояснить, какого рода джинна я намерен выпустить из бутылки, так сказать. Насколько адекватной будет та, кого я собираюсь освободить из заточения, способного любого превратить в психа и...

— Я не сумасшедшая! — прервав мои мысли и лишь на миг задумавшись, наверное, чтобы и самой убедиться, прежде чем озвучить это утверждение, возмущённо ответила мне девица, забавно уперев при этом руки в бока. Но быстро остыла и продолжила «давить аргументами».

— Зачем мне срывать злость на ком-то, если я... либо сама во всём виновата, либо виновника моего заточения давно уж нет. Сомневаюсь я, что, покинув узилище, обрету утраченную память и вновь стану тем, кто был достоин подобной участи. Тем более я не ощущаю в себе сил, которые бы позволили мне, даже если и захочу, воплотить озвученное тобой. Не нужно, в общем, делать из меня чудовище.

Хм, а ладно она излагает. И уже не мямлит, как в самом начале, а, скорее, воинственно пищит.

Мда, всё также мило и очаровательно.

Что ж, не говоря более ни слова, я решительно направился к алтарю, где снял с шеи буквально с ума уже сходящий медальон. Он теперь не вибрировал, а словно отбойный молоток содрогал всё моё тело. Когда же положил артефакт на этот вот известковый пенёк, то прямо-таки ощутил, а не просто Увидел, как меня всего окутало исторгаемыми из серебряного кругляша энергохвостами.