Плут

А может, взыграла обида за мужиков этого мира, которыми, судя по всему, помыкают бабы. Вот, короче, и начал выёживаться.

Тем временем она продолжала:

— Надо же? Ви́льдо, похоже, нашел такого же баламута как и сам, — на последних словах девушка тепло улыбнулась. Не мне, а куда-то в пространство. А затем, грустно вздохнув, принялась всё также безэмоционально излагать. — Что ж, слушай...

Ну и поведала мне. Мда. Если вкратце, то Вильдо — это брат баронессы Ижэ́н Вольнопо́льской, сидящей сейчас напротив меня.

И именно рядом с его телом я очнулся в этом мире. А потом меня обнаружила и загребла здешняя полиция, ну и поволокла в участок. И поделом. Нечего было в моих «лохмотьях», да еще и с пятнами наспех затертой крови, шляться по респектабельным районам, глазея по сторонам. Тем более мои приметы уже были к тому моменту у стражей правопорядка. Видать, не удалось мне без свидетелей улизнуть с места преступления. Ну а из участка, спустя какое-то время, меня забрала сестра убиенного, убедившись в моей невиновности. Это когда узрела на моей шее медальон-артефакт брата. Магический, разумеется.

Дело в том, что эту штукенцию невозможно забрать без спроса. А точнее, остаться живым, напялив на себя. Так медововолосая и поняла, что я не убивал ее брата, который явно добровольно передал мне своё имущество.

Спорное утверждение, но кто я такой, чтобы подвергать сомнению слова аж но баронессы.

Но это ещё не всё. Я теперь являюсь не просто владельцем артефактного медальона, но и, внимание, наследником Вильдо Вольнопольского.

Та-дам! Рояль? Ещё какой!

Перед смертью, как рассудила Ижэн, а я не стал ее разубеждать, Видьдо подарил мне это вот, с виду простяцкое, но совсем не простое украшеньице. Небольшого диаметра, но довольно толстенький серебряный кругляш с неразборчивым орнаментом и на цепочке. И такая неказистая на первый взгляд вещь — на самом деле какой-то там их родовой амулет. Получается, в момент дарения был произведен так называемый ритуал добровольной передачи с перепривязкой артефакта на нового владельца.

Отчего-то этого хватило ее милости, чтобы считать, что я непричастен к смерти ее брата. Мол, он ни при каких бы обстоятельствах не передал мне реликвию, считай меня недостойным и способным ударить после такого в спину дарителю.

Ну раз думает так, то пускай думает. Тем более мне это выгодно, а чё там да как было на самом деле, я и сам не знаю.