Куратор

— Почти угадала. Поваляться мне пришлось. Да не грузись ты так. Сейчас доктор меня посмотрит, и, если все нормально, прокатимся в город, — я улыбнулся девушке, и дальше мы уже шли молча, хотя ощущение того, что она хочет задать какой-то вопрос, но не решается, становилось всё сильнее.

Задать она его так и не решилась. На крыльце нас встречали дядя с тетей, и, судя по выражению на лицах, с доктором они уже пообщались.

— Арина, сходи с мамой, попей чаю, — приказал ничего не понимающей девушке отец. Та что-то попыталась возразить, но Дарья Вячеславовна тут же схватила дочку и увлекла в глубь дома.

— А ты давай за мной, — произнес Авинов, направившись в сторону домика для гостей. Мне, конечно, ничего не оставалось, кроме как проследовать за ним.

Там нас поджидал доктор, жаждавший осмотреть мою несчастную тушку. Впрочем, сам осмотр прошел довольно быстро: там пощупали, тут постучали.

Похвалили за проявленное мужество, поругали за то, что без разрешения врача начал двигаться. Блин, да он со мной разговаривает, как с ребенком… Раздражает, однако!

В общем, когда доктор отчалил, я даже вздохнул с некоторым облегчением.

Ничего нового он не сообщил. Только ещё раз выразил соболезнования и строго рекомендовал не пытаться магичить ближайший месяц. После этого откланялся и отбыл восвояси.

— Как чувствуешь себя? — дождавшись, когда прислуга накроет нам завтрак и удалится, задал вопрос дядя.

— Нормально. Вы же здесь находились, когда доктор меня осматривал — сказал я, уплетая аппетитно скворчащую яичницу за обе щеки.

— Я про твое психологическое состояние. Кошмары не мучали? Глупые мысли в голову не лезут?

— Все нормально, дядь. Принял, осознал, готов жить дальше. Крест на себе ставить не собираюсь. Так что не беспокойтесь.

— Отрадно это слышать, но вот на счет не беспокоиться вряд ли выйдет… Ты нам с Дашей как сын, помни об этом, — нахмурился Кирилл Григорьевич. — А еще я отцу твоему обещал, что о тебе позабочусь. А сейчас что выходит? Что я ему скажу?

— Так вы за это особо не переживайте, — скривился я.

Искренне скривился. Совершенно не понимаю, как можно было бросить сына одного. — Оно того не стоит. Этому человеку явно наплевать на меня.

— Не смей говорить так про своего отца! — взмахнув рукой, внезапно увеличившейся в размерах и обросшей шерстью, Кирилл Григорьевич со злости разломал столик.

Блин, а как же еда, стоявшая на нем? Пофиг, я все равно успел тарелку убрать, так что пусть теперь смотрит, как я ем. Делиться точно не буду.