Куратор

Блин, она меня специально провоцирует? Или просто в расчёт не берёт?

— Здрасьте! — подскочив с диванчика, выпалила девушка. Красивая картинка получается. Брюнетка и блондинка, прям загляденье.

Стук в дверь отвлёк меня от созерцания и несвоевременных мыслей.

— Открою, — опередил целительницу, собирающуюся идти к двери.

На пороге оказался слуга с сервировочным столиком, уставленным всяческой снедью и напитками.

Поблагодарив его, самостоятельно закатил тележку в гостиную, заставляя обернуться увлеченно болтающих девушек.

Как ни крути, а в домашней одежде Юля выглядела куда моложе.

— А ты знаешь, как угодить девушке! — едва не промурлыкала целительница, увидев всё это изобилие. Впрочем, заметив, как я задвигаю всё это за диван, тут же зашипела. В прямом смысле этого слова!

— Так, спокойнее, красавица! Сначала приведи меня в порядок, а после уже сможешь всем этим наслаждаться, — выставив перед собой забинтованную руку, ультимативно заявил я.

— Ты сильно рискуешь, вставая у меня на пути! — несмотря на её тон я по глазам видел, что она веселится.

Причём в большей степени из-за реакции Арины.

Девушка долго не могла решить, чью сторону занять в этом пустяковом «конфликте» и, кажись, зависла.

— Мне кажется, она сейчас сломается, — наконец произнес я, так и не дождавшись реакции со стороны Арины

— Вижу.

— Чинить будешь сама!

— Нет, — замотала головой Юля, — хотя… если мороженым угостишь…

— И чего ваша семья так повернута на этом мороженом? И вообще, лечи давай, обжора, — не выдержав, усмехнулся.

— Арина, очнись, пожалуйста, а то я уже начинаю переживать за тебя.

Девушка, услышав собственное имя, вздрогнула и кое-как пришла в себя. Я же принялся снимать импровизированные бинты.

— Что произошло? — внимательно разглядывая руку, спросила Юля.

— Упал, очнулся, гипс, — попробовал отшутиться я, но не прокатило.

— Опять пытался магичить? У тебя в голове опилки или вата? — начала раздражаться она. — Тебе же прямо было сказано, что нельзя этим заниматься. Ни при каком раскладе.

Если, конечно, ты не хочешь кончить в инвалидном кресле лет через пять.

— Пять лет — длительный срок, — я лишь пожал плечами.

Понятно, что добровольно собственное здоровье гробить не собираюсь. Просто если сейчас пообещаю этого не делать, а завтра все повторится вновь, то потеряю хорошего и при этом бесплатного целителя. В моем случае — непозволительная роскошь.

— Это не шутки! Я на полном серьёзе говорю! — сказала Юля, глядя мне в глаза.