Я попал, в БояръАниме?

И даже замечали его безуспешные попытки по успокоению внутреннего шквала навалившихся эмоций. Они буквально раздирали изнутри его энергокаркас, и из-за которых он даже физически не мог усидеть на месте.

— Да, род может многое выиграть, но только если всё пройдёт успешно, — продолжил говорить отец. — Для нас всех будет сильным ударом, если инициация пройдёт неудачно. И ставить всё на этот результат... Твоя мать, возможно, вообще после этого решит мне голову отрезать, но... для меня тогда это не так уж и важно-то будет, — он развернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Я обещал быть откровенным с тобой. Потому честно признаюсь, что не вижу в данной ситуации положительных или абсолютно правильных решений, — оторвав свой взгляд от моего, продолжил ходьбу. — Возможно, я даже трусливо перекладываю окончательное решение на неразумное дитя... — эту фразу он говорил тихо, стоя перед окном и задумчиво смотря куда-то вдаль. Похоже, даже за границы парковой зоны нашего особняка и вновь хрустел заломленными пальцами.

— Отец, я согласен рискнуть своей жизнью ради блага нашего рода, — немного морщась от звука хрустящих пальцев, произнёс Нэд своё окончательное решение, полностью изменившее его жизнь.

⚜⚜⚜

Пользуясь памятью двух жизней, я могу сделать вывод, что все люди во что-то верят, все чему-то или кому-то служат.

Нэд верил и готов был служить собственному роду. Саня, пока был жив, больше верил в себя, но тоже в какой-то степени служил семье.

Буквально не за долго до своей смерти он пытался проявить заботу о старых родителях, что жили в деревне.

— Ну, ты сам подумай. Какие Мальдивы, сына? Нам с отцом картошку сажать скоро, — махала рукой на его предложение попутешествовать старенькая и чуть сгорбленная мать.

И не убедить их было с отцом, что сын им хоть КамАЗ картошки купить может. Пусть поживут для себя, хотя бы на старости лет!

Так нет, упёрлись — живи сам, а мы за тебя порадуемся. Вот и порадовались авиакатастрофе...

Я остановился на верху широкой Красной лестницы.

За три ступеньки до площадки третьего этажа.

И пережидая нахлынувший на меня приступ воспоминаний, ухватился за каменные перила, дабы не потерять равновесие, из-за закружившейся головы. И старался хорошенько продышаться, чтобы успокоиться.

Воспоминания о родителях Сани, буквально с ноги ударили по моему восприятию и казалось, оголили нервы. В душе разлилось сильное чувство досады и отчаянного сожаления об утраченном.