Чёрный лис. Том 3

Не он сам - все дверцы были заперты - а место под ним.

Добежав на цыпочках до фургона, я скользнул в пахнущее машинным маслом и бензином тесное пространство. Закатился как можно глубже, к самой середине, и перестал дышать.

Голос Любавы раздался совсем близко. Дверной проём закрыли тени, послышались глухие пружинящие шаги по тартановому покрытию. В поле моего зрения появились ноги: стройные, обтянутые тканью стэллс-костюма, и не слишком чистые ботинки с чёрными шнурками. На них спускались манжеты шерстяных брюк, тоже слегка испачканных.

- Знаете, граф, никогда не замечала за вами склонности к вуайеризму, - голос Любавы был подчёркнуто светским, чуть снисходительным. - Впрочем, что вам ещё остаётся? - продолжила она. - Ваше новое лицо, хотя и не лишенное некой экзотичности, вряд ли привлечёт даже самую непритязательную партнёршу. Или партнёра - я слышала, у вас несколько иные предпочтения в сексе.

- Должен предупредить, милейшая принцесса, что ваши нападки всё больше выводят меня из терпения, - граф говорил спокойно.

- О, ещё как заставлю, милейший граф. Вы не только пожалеете о том, что похитили меня. Но и вообще о том, что когда-то родились на свет. Верно, в тот день звёзды сошлись уж очень неблагоприятным образом. Лелеять столь честолюбивые мечты, имея такую низкую, лишенную всяких намёков на благородство душонку... Не находите, что это - великий парадокс? Согласитесь, судьба посмеялась над вами, граф.

Я услышал рычание, а потом звон цепи. Вероятно, Бестужев изо всех сил дёрнул за цепочку, которой были скованы руки Любавы. Потеряв равновесие, девушка упала на колени.

Граф подошел ближе, толкнул её ещё раз и наступил ботинком на шею.

Лицо Любавы, бледное от ярости, прижалось щекой к резиновому покрытию пола.

И наши глаза встретились.

Глава 6

У Любавы даже не расширились зрачки. Ни словом, ни знаком, она не показала, что видит что-то необычное.

Лишь щеки затопило огненным румянцем. Но это можно было приписать униженному и неудобному положению, в котором она оказалась.

А ведь она могла меня и не узнать!..

Я не мог не восхититься самообладанием принцессы.

- Уберите ногу, граф, - сказала она ледяным тоном.

Столько уверенности, столько превосходства было в её голосе, что Бестужев, помедлив мгновение, всё-таки снял ботинок с шеи Любавы.