Азм есмь царь

Я взглянул в окно на унылый зимний пейзаж столицы.

— Каков план?

— План? Война и только война, государь! — генерал хищно осклабился.

Встреча прошла не так, как я ожидал. Внутреннее напряжение, оставшееся после недавнего инцидента с восточным направлением, не покидало меня. В комнате царила напряжённая тишина, которую нарушали лишь шелест бумаг и лёгкое постукивание карандаша о стол.

Руководитель аналитического отдела, мужчина с суровыми чертами лица, словно высеченными из гранита, не торопился объявлять собрание закрытым.

Его взгляд был пристальным и немигающим, он словно пытался найти что-то тайное, скрытое от посторонних глаз.

— Я понимаю, что произошедшее вызвало определенные вопросы, — наконец произнес он, его голос был низким и властным. — Однако, мы должны продолжать двигаться вперед. Это – наш долг, наш приоритет. Ибо интересы отечества и царства превыше всего. — Но слова главы отдела не разрядили обстановку.

В глазах некоторых функционеров и госслужащих читалась тревога.

Другие, словно загнанные животные, напряженно следили за каждым его движением, готовые в любой момент броситься в бегство. Окончание заседания ознаменовалось не традиционным «До свидания», а холодным, почти беззвучным «Разрешите откланяться». Сотрудники вышли из зала, словно освобожденные из темницы. Лишь немногие остановились у дверей, продолжая шептаться, обмениваясь тревожными взглядами.

Тяжелые дубовые двери тронного зала распахнулись, и я, словно по мановению волшебной палочки, очутился в центре выверенной до мелочей сцены власти.

Золотые узоры на стенах, яркий ковёр, усыпанный драгоценными камнями, и массивный трон, увенчанный гербом моей династии, — всё дышало величием и мощью.

Сердце ещё не успокоилось от недавнего неприятного события, но на лице уже играла уверенная улыбка монарха. Гости, попадая в атмосферу власти, невольно воспринимали меня в той роли, которую я должен был играть. Я вскинул руку в приветствии, и мои советники с улыбками проводили новых гостей к их местам.

Их лица, натренированные и непроницаемые, скрывали свои собственные мысли и чувства, как и моё.

В ожидании очередного выступления, было озвученно несколько вопросов. Я отвечал с грацией и безукоризненной дипломатичностью. Ибо не мог позволить себе ошибиться. В этой игре власти каждая деталь имела значение. Каждое слово, каждый взгляд, каждый жест — все это формировало образ монарха, которого я должен был представлять.