Во все Имперские ТОМ 11 Непобедимое Солнце

Кабаневич скрипнул своими платиновыми зубами от злости, княжна Пожарская показала герцогу язык.

— Показывать язык — невежливо, моя госпожа, — назидательно сообщил девочке Бонапарт, — Это недостойное поведение для АРИСТО.

— Простите, Ваше Величество, — потупила глазки девочка.

— Ладно, голосуем, — заявил Полётов, — Клянусь, еще минута промедления — и я напялю корону себе самому на голову. Без всяких Соборов.

Полётов и правда извлек из кармана плаща корону — древнюю, уродливую и почерневшую от времени.

Ба! Да это же корона Рюрика.

Интересно, где и как Полётов её раздобыл...

— Кто за коронацию Александра Нагибина-Рюриковича и восстановление Рюриковичей на троне — поднимите руки, — отчеканил Полётов.

Первым руку вверх вздернул Михаил, видимо в припадке желания отмочить шутейку. Ибо права голоса мы Буланова, помнится, лишили...

— Опустите, — потребовал Полётов.

Михаил покорно опустил руку.

Зато руки подняли мои люди — Старший Шаманов, Старший Пушкин, Старший Железнов, Старший Мухожуков, Старший Прыгунов.

Потом чуть замешкавшийся Эриксон, потом оба архиепископа...

Итого восемь голосов.

— Дрочило, руку подними, — напомнил барону Рукоблудову о его обязанностях Акалу Шаманов.

Рукоблудов воздел к небесам свою окровавленную палицу.

Девять.

Княжна Пожарская подняла ручку.

Десять.

Последним руки подняли Буранов и я.

Двенадцать.

Чего, блин? Какого хрена двенадцать?

Я сверлил взглядом Велесова, но толстяк только пожал плечами, руки он так и не поднял.

И Полётов тоже...

Да быть не может! Неужели они поверили бредням Кабаневича? Или правда решили, что Михаил будет для них более удобным Государем?

— Двенадцать голосов, — безжалостно доложил Полётов, — Возражений по подсчету нет?

— Никак нет, — елейным голосом сообщил Кабаневич.

Я бы с удовольствием возразил, но возражать тут было нечего. Считать Полётов явно умел не хуже меня и всех остальных присутствующих,

— Поднимите теперь руку те, кто голосует за Михаила Багатур-Буланова и сохранение династии Багатур-Булановых на престоле, — потребовал Полётов.

Дрочило было попытался снова воздеть ввысь свою палицу, на этот раз самым первым, но я осадил его:

— Вы уже проголосовали, барон. Повесьте ваше оружие на пояс, пожалуйста.

Вверх взметнулось сразу несколько рук...

Бегунов, потом разумеется Кабаневич, Водянов, Духовитов, Зеркаловский, Формовищин, Земнотяглович...

Потом Громовищин, Незримов, Темнобилов...

Итого уже десять.