Моя империя.

Но оно того стоит, - собр продолжал говорить, глядя в след жрице. – Как не крути, а я сам убедился в правдивости слухов о том, что человеческие самки самые желанные во всём мирозданье. Ради любования такой самочкой ни каких денег не жалко. А с учётом того, что она единственный человек на Урии, то цена за право лицезреть её будет невероятно высокой, не говоря уже о покупке права на ночь. Могу побиться об заклад что тому, кто возжелает провести с ней ночку, придётся испытания храма смерти пройти не меньше. Вот она ценность единственного человек.

- Почему это единственного? – возмущённо спросил незнакомца Мик, сложив руки на груди.- Вы дядька говорите так словно на Урии других людей нет.

- Потому что так и есть. Были год назад около десятка человек, но погибли, а жаль. Мы так надеялись, что и тут будет человеческая колония и людских самочек на всех хватит, - собр мечтательно вздохнул. – Так что она единственный человек на планете.

- А вот и нет. Мой хозяин тоже человек, - гордо заявил Мик и в то же мгновение сделал Павла центром всеобщего внимания.

Все кто слышал слова мальчугана, обернулись, заметили парня и теперь с удивлением и любопытством разглядывали его словно диво дивное.

- Ну что, убедился? – гордо спросил незнакомого собра мальчуган. – Это мой господин Павел. Он чистокровный человек, полноправный владыка земель выделенных человеческой расе.

- Павел? – с любопытством разглядывая человека, спросил собр. – Никогда не видел человеческого самца. Впечатляешь, - добавил он и хотел что-то ещё сказать, но тут вмешался главный робот.

- Нам некогда знакомства заводить, - взяв Павла за руку, сказал робот и потянул к дворцовой площади. – Пока шествовали сайрасцы мы время теряли и теперь можем опоздать. Скорее, давайте поспешим во дворец. Нельзя правителя заставлять ждать.

Пашка ничего не говорил, просто молча шел за роботом окружении других роботов, которые словно телохранители оберегали его от жителей и гостей Рабора, что теперь освобождали ему путь так же, как минутой назад освобождали путь сайраской процессии.

Толпа расступалась перед ними и Павел, оказавшийся в одно мгновенье знаменитостью, чувствовал на себе тысячи взглядов и не мог сдержать румянец смущения, заигравший на его щеках, а волна жара прокатилась по телу. Молодой казак на ходу расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке новенького костюма, и в тот же миг по толпе прокатилась волна женских вздохов.

- Он прекрасен! Он прекрасен! – донёсся до его слуха чей-то возглас.