За открытой дверью

Тут все кричат «О солнце», «Во имя Солнца», во славу меня и так далее… — Девочка сделала жест рукой, сложив их в рот, будто кто-то мямлит,

— С чего мне тебе верить?

— А как еще? Ты много парящих девочек видел в этом или своем мире?

— Моем мире… Ты знаешь?

— Конечно, даже больше скажу, мы пару раз встречались. Ты единственный, кто меня сравнил с бомжом, — она сложила руки на груди и угрюмо сгорбилась.

— Бомжом?.. Того с корпоратива? Ты на него не похожа.

— О, ну если хочешь, — в следующий миг, словно склеили кадры, на месте девочки возникла трехметровая фигура, одетая в белую потрепанную мантию и капюшоном, под которым лишь непроглядная тень.

От его взгляда веет холодом, — Убери эту штуку, она тебе не нужна, — он пальцем отодвинул мой клинок, который смотрел ему не выше пояса. Я послушался и убрал в ножны.

— Отлично, — и снова фигура превратилась в маленькую девочку.

— Лааадно… И с чего мне не спешить. Это не мой мир, я здесь лишний и мне тут делать нечего. Я хочу просто вернуться.

— А что, если я скажу, что твоя мама, в этом мире? И я знаю, как ее найти.

Глава 11. План Солнца и кража принца

Небо, тлеющее бордовым цветом позднего заката, бликует сквозь черные силуэты леса Фаринов, пропуская одинокие, самые яркие в грядущей ночи звезды. Уже не видно четких теней, и перед глазами деревья смешались в непроглядную обитель, скрывающую за стволами и ветвями своих жителей. Пение птиц уступило стрекоту сверчков и вою сумрачных волков в глубинах леса. Единственное, что хранило в себе теплый свет — хижина лесника Грумерта.

Внутри, окруженная лампадами, за столом, на коленях у отца сидела Мира, пуская редкие слезы на сказки Вандера. Эта единственная книга, что Грумерт смог найти в соседней деревне, выкупив за большую цену.

Как только обессиленная дочь вернулась домой, держа в руках мешок монет и руну владения луком, он бросился к ней, мягко прижав и спрашивая, почему ее так долго не было. Но Мира, слыша и не понимая речь собственного отца, лишь сильнее разрыдалась, выплескивая нераздельные звуки.

Ей столько всего хотелось сказать, стольким нужно поделиться, но все, что она могла сделать — прижаться к широкому плечу Грумерта, с которым совсем недавно была готова проститься навсегда.

Она так жалела, что последним их разговором стала ссора из-за того чужака, которого хотела сдать страже Фарионов. Зря отец настоял на помощи. Шрам, уродующий столь прекрасное девичье лицо, с новой и новой силой давал о себе знать.