За открытой дверью

— Прости, Мира… — Грумерт без сил опустил руки, закрыв глаза.

Это конец. Время стало тягучим, как патока, что продают на городских рынках. Секунды стали часами. Мысли приходили и покидали голову с бешенной скоростью, норовя подумать обо всем на свете. В один момент исчезли запахи, исчезли боль, тревога, шум. Он остался наедине с собой, жалея, что так нежданно, так не вовремя его настигла смерть. Если бы не возраст…

В молодости да с руной силы он мог горы свернуть, быв самым сильным охотником в округе, но сейчас он просто старик, старающийся прокормить свою маленькую семью.

Может ему стоило носить дворянские кареты, но колени и этого не позволят. Да и не прокормишь двоих на то жалование. Так хоть мясо всегда есть, не каждый в деревне его может позволить. И все же он встретил свой конец, не успев дать силы дочке…

Не успели клыки сомкнуться, громкий шум, звенящий тысячью песчинок и пылающий неведомым костром, окатил ударной волной. В тот же миг Грумерт открыл глаза и увидел, как огромного волка откидывает на метры.

Из его бока линией очерчивает тьму голубой искрящийся огонь, оставив ожог на густом мехе. Удар не столько смертельный, сколько защитный. Волк несколько раз перевернулся через себя, но почти сразу встал. Одним целым глазом он посмотрел за Грумерта.

Там окруженная теплой аурой, словно свеча, шла маленькая девочка, не касаясь земли. В белой как первый снег накидке и с белыми как небесное облако волосами. Лицо было столь красивым и совершенным, что не сохранялось в бренной памяти крестьянина.

Поистине непорочное создание, сравнимое с младенцем. Чувство надежды и нескончаемой радости окружили его, когда она коснулась кончиком пальца его лба. Боль спала в тот же момент. Кровь перестала течь и раны стали затягиваться.

— Вставай, — девочка протянула тоненькую руку старику.

Грумерт послушался, поднявшись с места.

— Уходи, — указала пальцем девочка волку в сторону леса.

Тот бросил последний кровожадный взгляд на старика. Он желал мести, но не мог бороться со светом. С изрезанной мордой и обгоревшим боком, голодный до крови, ему пришлось отступить, желая продолжить в следующий раз.

Это читалось в огне его глаза. Он попятился назад, исчезнув в сумраке.

Старик повернулся к девочке и поклонился:

— Спасибо, дитя. Кто ты?

— Я — Солнце.

Услышав это старик выпучил глаза и упал ниц на землю, вытянув руки, но Солнце его остановила и снова подняла:

— Не стоит кланяться, я лишь свет. А помощь в порядке бытия. Кто бы ни был в беде, всегда нужно выручать.