За открытой дверью

Единственное, что выдает опасность — ярко-жёлтые глаза, горящие в темноте. Но это не спасет, если волк нападет со спины.

И это случилось с Грумертом. Может, если бы стук сердца не звенел в ушах, он заприметил опасность, но сейчас поздно думать. Это может стать концом. Облокотившись целой рукой на топор, он встал. От его плеча быстрым темпом растет пятно, багрящее рваную рубашку. К этому моменту волк проглотил закуску и уставился на основное блюдо.

— Давай, нападай! Я отправлю тебя в Пекло, нападай! — Заревел Грумерт, перехватывая оружие ближе к лезвию.

Волк кинулся на врага, но тот махнул топором перед мордой зверя. Раздался лай, Грумерт отскочил вбок, пропустив волка назад. Старик развернулся и увидел результат: один глаз потух, и морду разделил грубый и глубокий порез. Но волк и не заметил раны, продолжая рычать на врага, скалясь окровавленными клыками. Грумерт схватил рукоять двумя руками и выставил вперед, рассчитывая повторить трюк. Но стоило волку приложиться всем весом, прокушенные плечо и нога дали о себе знать, старик упал на спину.

Щепки разлетались в десяти сантиметрах от лица Грумерта, он едва мог держать топор. Запах леса уступил собачьей вони из пасти. Волк словно улыбался, с новым и новым укусом приближаясь к победе. Он — хозяин положения, и его ужин, ради которого сдох молодняк и принесен в жертву глаз, подан к столу. Одним желтым огнем он смотрит на добычу, что истекает кровью, лежа под ним.

Грумерт уже не пытался встать. Он лежал, наслаждаясь последними вздохами.

Опыт подсказывает, что его ситуация безвыходная, и единственное, о чем он сейчас думает, что Мира не дождется его с охоты. Сквозь его разум проносятся сотни воспоминаний, связанных с ней.

Он вспомнил, как был счастлив, когда впервые взял ее на руки, и ее мама, не отошедшая от родов, светилась, словно Солнце. Ее первые шаги, уже тогда ее рыжие кудряшки были копией маминых. Хорошо, что она пошла в нее, ведь за красоту в их семье отвечала Лания. Мира копия мамы, и он безмерно рад этому.

Он вспомнил, как она впервые потопала с папой в лес собирать ягоды, как они ловили рыбу на берегу реки. Как он бинтовал ее руки после укуса ежика. И как она боялась их как огня, просясь на ручки к большому и сильному папе. Как в старшем возрасте он подарил ей первый охотничий нож. Все лицо, кроме белого шрама, залилось девичьим румянцем. Она прослезилась и бросилась в объятия папы. И сейчас она, наверное, дома готовит ужин на двоих.