За открытой дверью

Глава 12. Жизнь №4, семья №3. Второй Бог

Как я и сказал, это дурдом. Этот мир — дурдом. Люди, сбежавшие из психушки. Руны — заимствованное волшебство. Темницы как поприще антисанитарии и возможности задушить соседа. Бог аля благодетель.

И да, больше всего меня бесит Солнышко. Да я уверен, у нее (или него) скелетов больше, чем в учебнике по анатомии. Откуда я знаю? Интуиция — магическая штука покруче ваших рун, никогда не подводит. И она шепчет, что ничто не может быть таким хорошим. Бескорыстие — сказка для детей, которых заманивают конфетой в белый фургончик.

Тут та же история. Может косвенно, но Солнышко свое получит.

И конечно я останусь. Да, я ей не доверяю, но встретиться с той, кто обо мне заботилась в детстве, хотя бы ради вопроса «Куда вас занесло, мать?!». А там, глядишь, и остальных найду. Уже представляю, как мы бежим по лужайке на встречу друг другу в замедленной съемке, обнимаемся и уходим в закат к той пещере, подгоняя связанную Миру — счастливый конец. Но это не учитывая, что Солнце может врать и не краснеть, гарантий нет.

«Будь принцем, и сам наткнешься» — так это звучало. Типо хожу, хожу по дворцу, споткнулся, а там мама. И опять же все на веру, бесит!

И сейчас одни проблемы сменились другими. Пять минут назад думал, как принцу удрать из дворца, теперь рассуждаю, как попаданцу понравиться королевской семье. А ведь действительно, совсем скоро судьбоносный момент — примут ли за ужином такого оборванца, как я. Хорошо, что есть приятный бонус — память Томира. С ней шансы здесь остаться гораздо выше.

Нина — единственная помеха, уже передана в руки Мэлимора, значит не навредит. Только вот… Я им сказал, что останусь лишь на неделю. Получается, что Нина проведет в темнице не десять дней, а целый год, раз я остаюсь. А к тому времени и она, и настоящий принц уже скопытятся. Да, неловко получилось… В итоге вариант заточения стал не лучше, чем мгновенная смерть. Вот теперь и думай, как поступит добрый человек — пойдет и избавит от мучений бедную красноволосую бестию или оставит доживать короткий век в оковах.

Твою-ж за ногу, сложно!

Когда работал у Руфи, таких вопросов не возникало. Хоть Николь была ярой противницей порохового душка, я стал правой рукой жиртреста. Там всегда был план дальнейшего развития, как в шахматах. Всегда можно оценить противника, его шаги и лучший ответ на них. Сейчас же планы меняются каждую секунду. Понимаю, с чем это связано — недостаток информации. Я как ежик в тумане, брожу в поисках выхода.