Игра богинь

Хотя бы догадывался, что это я, но виду не подавал.

Я его отпущу, а что будет потом – мне всё равно. Пожалуй, Селена сама испепелит его за кощунственное мочеиспускание на ее изображение…

– За преступление против КОРОНЫ и осквернение имперских флагов любая власть казнит подобных вам без всяких разговоров, – с мрачным видом обратился я к ним. – Однако я как посланник Селены склонен к милосердию, несмотря даже на то, что вы посмели испражниться на светлый божественный лик…

– Милосердие? – ехидно отозвался один из блаженных.

– Любой режим – это насилие!

– Новая власть в моем лице весьма добра к жителям Селеноградии, – сдерживая уже клокочущий гнев, я постарался говорить максимально миролюбиво. – Но применять силу, дабы поддерживать порядок, вынуждены любые правители.

– Рассказывайте свои байки тем, кого вы уже по дури своей да ни за грош отправили к праотцам! – не унимался языкастый.

– А вы, приверженцы неведомой богини, какой порядок собираетесь предложить людям? – я слегка выпустил наружу свое раздражение.

– Без жестокости и кровопролитий? Мало верится, судя по показательным акциям вашей братии.

Вступать с богоотступниками в бессмысленные дискуссии и разводить демагогию в мои планы не входило, я преследовал лишь одну цель – узнать наверняка, связаны ли они с Тейей напрямую или нет?

Вот только языкастый вмиг заткнулся и, видимо, они решили теперь отмалчиваться до конца.

А жаль.

Какое-то время я пристально всматривался в их лица, точнее, в пространство, что окружало их – с опаской всё выискивал лик Тейи за НИМИ, полагая, что неведомая богиня может показаться, как тогда в поместье безумной графини.

Но никаких свидетельств того, что за ними стоит «тетушка», к своему облегчению, не обнаружил…

На всякий случай мысленно воззвал к Тейе, но тщетно.

– Кто же вас надоумил осквернить имперские флаги? Есть ли у вас тайное божественное оружие? Приходил ли к вам неизвестный с дарами от Тейи? – спросил я без особой надежды.

Блаженные с самоотверженными физиономиями продолжали хранить молчание.

– Вот этого развязать, – ткнул я пальцем в Фомку.

Не глядя ему в глаза, сказал пренебрежительно:

– Ты свободен. Отправляйся к своим и передай, что император согласен терпеть вас – вольнодумцев, но больше никаких осквернителей не простит. Твои подельники останутся здесь, и если ты принесешь ответы на мои вопросы, их отпустят. Однако мое терпение не безгранично.