Игра богинь

Кто-то был в белоснежных париках, а кто-то по новомодному течению уже без оных. Кто-то разодет, точно цирковой артист, а кто-то выглядит скромнее.

Но все-таки любо дорого посмотреть.

Нельзя их наряжать в единую форму, пусть все видят и знают – на моей стороне уже немало благородных семейств Селеноградии.

Я медленно прошелся вдоль строя, стараясь чуть ли не каждому посмотреть в лицо.

У многих гордость из глаз так и брызжет. Только вряд ли оттого, что их призвали на военную службу, больше смахивает на высококровное самодовольство.

Правда, лишь около половины новобранцев имели бравый вид с горящим взором.

Попадались и явно маменькины сынки с затравленным взглядом и бегающими глазами.

Конечно, и без хмурых, а порой и едва мелькнувших пренебрежительных взглядов не обошлось. Но куда им теперь деваться. Пусть себе хмурятся и тихо ненавидят меня себе на здоровье…

До первого боя…

Беречь я их не собираюсь.

У благородных семейств еще полно великовозрастных чад.

Вдохновляющие речи я решил оставить для простолюдинов. Ведь аристократам, пусть даже незрелым, трудно задурить разум одними словами.

Хотя есть «якорные» фразы и призывы с весомыми доводами, которыми можно пронять и таких умников. Но упражняться в этом я не стал.

Никуда они не денутся. Каждый подписал клятвенный договор, а подобное для них – дело чести.

Пожалуй, это единственное, что мне нравится в аристократах. Правда, блюсти свою честь не всякий «благородный» склонен. Бывали случаи. Но подобное, скорее, редкость, нежели заурядное явление.

Насладившись зрелищем, я дал отмашку командиру батальона и отправился в Столб посмотреть свысока на марш «ударников».

Предусмотрительно выждав, когда я появлюсь на балконе и удобно устроюсь в кресле, комбат-краарровец отрывистыми командами «оживил» пестрое сборище: выдвинулись знаменосцы и батальон поворотился к ним.

Но стоило командиру рявкнуть: «Ать!», как раздался сухой душераздирающий треск сверху, и в знамя ударил ослепительный зигзаг молнии. Полотнище мгновенно вспыхнуло как свечка.

От неожиданности я скатился вниз и юркнул за кресло. Чуть оправившись, поднялся и вскинул глаза к небесам – ни тучки, ни облачка.

Явно это божественный знак.