Феликс фон Шметтерлинг

Все ускоряясь и ускоряя, вращаясь со все большей и большей скоростью…

Даже зарябило…

А потом – фух! – резко остановились. В лицо мне ударило воздушным потоком.

- Ты – произнес звонкий женский голос – Феликс вон Шметтерлинг. Не помнишь, что ли?

***

Я проморгался, посмотрел вперед – и шарахнулся, в который уже раз за сегодняшний день.

Плюхнулся во что-то мягкое, надеюсь, кресло.

Во-первых, я уже в третий раз за мои субъективные… ммм… полчаса поменял локацию. Теперь я не в заброшке и не в обиталище художника-раздолбая, а в каком-то… непонятном каком-то помещении.

Округлое, овальное, как будто я внутри большого кувшина нежного розового цвета, со светящимися стенками.

А во-вторых - передо мной распахнула крылья огромная бабочка… хотя, нет.

Огромная бабочка – это когда она размером с книгу, например. А передо мной – просто охренеть какая огромная бабочка! Да у нее размах крыльев – как у Боинга! Ну, метра три – точно.

И… это что – она со мной разговаривала?

- Я, - подтвердила бабочка.

Если бы уже не сидел – точно сел бы.

Я все понял. Я просто сошел с ума. Нормальные люди с бабочками не разговаривают. А если и разговаривают – те им точно не отвечают!

Бабочка пошевелила усиками, опять махнула черно-белыми крыльями – на них мелькнули желтые точки – взлетело облачко искрящейся пыльцы. Я зажмурился.

А когда отожмурился – бабочки больше не было.

Передо мной, на лохматом желтом пуфике, сидела девушка. Девушка-клоун.

Черно-белая клетчатая кофта с пышными буфами на рукавах, такие же пышные полосатые буфы – на ногах шортиками, на остальных длинных ногах – белые лосины, заканчивающиеся туфлям с желтыми помпонами.

На голове – арлекинский колпак, в черно-белую клетку, с бубенчиками на концах. На лице – белый грим с черными ромбиками на щеках и черной помадой на губах. И огромные ресницы, которыми она взмахивала, как бабочкиными крыльями.

- Так лучше? – спросила она, - Теперь ты не думаешь, что сошел с ума?

Нет, теперь не думаю. Теперь я в этом на все сто процентов уверен!

Клоунесса вздохнула, извлекла из воздуха бейсбольную биту в черно-белую шахматную клетку, наклонилась и сделала мне «бонк!» по голове.

И от этого удара у меня действительно проснулась память. Я вспомнил. Может, не все, но основное – точно.

***

Меня, вернее – того парня, в теле которого я очутился, зовут Феликс фон Шметтерлинг, и я не как либо что, а самый настоящий барон. Вернее – баронет… хотя нет, баронет – это не сын барона. В общем – дворянин.