Перстень Исходных

Не приехал сын ни на девять дней, ни на сорок, а знакомому, ездившему по делам в город, соседи Василия сказали, что не видели его с того дня, когда он отвозил матери лекарства.

Пока Вася добирался домой (вечером с отчимом помянули мать, и он остался у того ночевать), он ещё крепился. А когда зашёл в пустую квартиру – Даша, как всегда в это время, работала – навалилось отчаяние. Потерял всех близких ему людей! Умерла мама, где-то за тридевять миров остались обе дорогие ему женщины и его будущие дети. Никакой связи со старыми друзьями, телефоны которых пропали вместе со смартфоном ещё в ночь Хеллоуина.

А впереди – полная безнадёга в этом мире и практически гарантированная гибель, когда он будет прорываться из Великого Замка, в другом.

Водка, вливаемая внутрь, совершенно «не брала», и Василий, проглотив очередную стопку, неподвижно пялился фотографию мамы, лежащей в гробу. Пока не вспоминал про то, нужно налить следующую порцию выпивки. «Не брала», пока он не сообразил, что кто-то пытается поднять его на ноги и довести до постели.

Под седалищем неожиданно оказалось что-то пружинящее, а подушка стремительно помчалась к голове. Потом он ощутил что-то тёплое поверх себя, и, засыпая, с трудом понял, что это одеяло.

Первыми утренними звуками стало звяканье посуды на кухне.

- Ты почему не в институте? – сиплым голосом спросил он Дашу, что-то мешающую в кастрюльке.

- Проснулся? Первое мая же сегодня. Умывайся и садись за стол: у меня куриная лапша уже практически готова.

Тебе она самый раз будет.

- Лучше пару таблеток анальгина…

- Это само собой. Но и бульончика похлебаешь.

- Я хоть тебе вчера не нахамил, когда ты меня спать волокла?

Девушка пару секунд помолчала, а потом помотала головой.

- Нет, не нахамил. Но наговорил такого, что я думала, что ты от горя свихнулся. Про каких-то эльфиек, гоблинш, драконов, про какую-то заколдованную Башню Покаяния и ловушки древнего подземелья, через которое тебе без проводника сроду не пройти…

Вот уж воистину – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке! Самое лучшее в такой ситуации – молчать и изображать на лице лёгкое любопытство: мол, рассказывай, рассказывай, что я, невсебяемый, ещё нёс.

Похоронную фотографию мамы она явно видела, поэтому лишних вопросов не задавала. И совсем по-родственному хлопотала, пытаясь облегчить похмельные страдания Василия: таблетки, бульон, крепкий кофе, которым он никак не мог напиться после возвращения на Землю.