Перстень Исходных

И даже если через полгода откроются Пути, ему придётся всё начинать сначала: прорываться из подвалов Великого Замка наружу, а потом искать на другом конце континента любимых женщин, родившихся детей и друзей. Поэтому ни Наю, ни, тем более, набивающегося ей в любовники зеленорожего амбала, торчащего за спиной ведьмы, ему сейчас совершенно не хотелось видеть.

- Пусти-ка, - отодвинул чертовку вышибала и сжал кулачино.

- Не здесь! – быстро среагировала нынешняя хозяйка заведения. – Зеркало разобьёшь.

Но её предсказанию не было суждено сбыться.

Отлетел вышибала славно! Опрокинув один из столов, случайно оказавшихся на траектории полёта того. Но подняться ему на ноги Букашкин не позволил. Выйдя в зал, «дистанционно» оторвал от пола пытающуюся подняться на ноги тушу и подвесил за шиворот на кованый крюк, с которого от затрясшихся стен слетел старинный фонарь, висевший на нём «для создания интерьера».

Гоблин потрепыхался несколько секунд, но ни руками дотянуться до крюка не сумел, ни, упёршись ножищами в стену, приподняться, чтобы соскользнуть с этой импровизированной вешалки. А заметив разгорающийся в ладони «ботана», каким он представлял Васю, файербол, и вовсе взмолился:

- Простите Ве… Ве… Великий Господин!

- Я не Господин, - прошипел на Всеобщем языке Букашкин, чем заставил округлиться глаза Наи.

- Что ты несёшь? – взвилась та. – Он – Великий Господин?

- Открой глаза! – перепугано выкрикнул Пронт. – Только самые умелые Великие Господа умеют прилагать силу, не касаясь руками. Если не Величайшие Господа.

У Наи явно «не сходился компьютер»: всего-то полгода назад (если верить её словам о времени, прошедшем после закрытия Пути) её бывший любовник не умел даже распознавать элементарный отвод глаз. И вдруг творит такое, что, по словам другого, пока ещё не состоявшегося, любовника, по силам лишь магам высочайшей квалификации.

Одет Василий почти по «моде» её родной планеты: бесформенный тёмно-серый, почти чёрный плащ. Под ним коричневый кожаный дублет с перекрещивающимися на груди «помочами» широкого кожаного ремня. На ремне – не только многочисленные мешочки с завязками, но и ножны широкого охотничьего ножа и рапиры с богато украшенным навершием рукояти. Контрастируют со стилем лишь светло-синие от времени, давненько нестиранные джинсы да кроссовки.