Перстень Исходных

– Бабки нам обоим отдашь, и можешь ему за бабу морду набить. Только учти: многие такое пытались сделать, но ни у кого из этого ничего не получилось. Везёт Ваське в разборках с рогоносцами.

«Форд» уплыл по улице, а Букашкин продолжал стоять, соображая, как ему не сильно покалечить пацанов, когда те кинутся к нему драться, закончив выяснять, кто больше виноват в том, что они влетели на бабки: тот, кто предложил обратиться к «крутому» или кто договаривался с ним. Но пронесло: пацаны, вспомнив слова Клементьева про то, что морду Букашкину можно бить только после того, как расплатятся.

Поэтому, вволю нагрозившись смертными карами Василию, загрузились в машину и уехали. А он наконец-то смог приступить к раскопкам. И очень скоро убедился в том, насколько полезна в этом деле магия.

Да, да. Хрен без неё Вася смог бы быстро и не особо напрягаясь разгрести эту мешанину из обгоревших брёвен, плах и остатков массивной мебели, чтобы добраться до лестницы в подвал, куда обрушилась часть внутренностей дома.

Строители, возводившие дом Бешеного, выбрали удачное для Василия место. Вся вода, которой обильно заливали пожарище, за прошедшие годы успела по трещинкам уйти в песчаный грунт, и подвал оказался сухим. Так что, пользуясь магическим фонариком, он всего-то за час возни добрался до ржавого после воздействия огня и воды сейфа. Массивного, тяжеленного, с какой-то хитрой системой кодировки пароля и парой прорезей под ключи, прикрытых «шторками».

С сейфом пришлось повозиться. Даже несмотря на использование «лазера в указательном пальце».

Из-за того, что сейф оказался с двойными стенками, промежуток между которыми заполнен песком. Но результат возни превзошёл все ожидания. Вот только когда Букашкин, перегрузивший содержимое «заначки» покойного рэкетира в заранее заготовленную спортивную сумку, выбрался наружу, обнаружил, что уже почти рассвело, он несколько охренел. Это что? Он так увлёкся кладоискательством, что часов пятнадцать пахал, не вспоминая про еду и сон? Благо, после отъезда «Отелло» с компанией он наложил на выгоревшую усадьбу заклятие отвода глаз, и всё это время его никто не тревожил.

*

После «трудовых подвигов» и бешеного расхода энергии пришлось «отходить» целых два дня. Даша, попытавшаяся надуть губки, когда он явился с «раскопок» утром, увидев перепачканную сажей и грязью рабочую одежду в такой же перепачканной сумке, сообразила, что он не шлялся по другим бабам, и даже посочувствовала ему.