Перстень Исходных

А чем же вы будете услаждать слух бедного старого гнома, когда он по-соседски заглянет к вам в гости?

И так стыдно Василию от упрёка, что гитара пропала!

Рады только Львианна и Татенаэль, вышедшие на веранду под ручку, словно лучшие подруги. Танечка от восторга даже в ладоши захлопала:

- Ты сегодня петь будешь? Здо́рово! Только надо Матуню предупредить, чтобы никакого «бабоукладчика» не приносил. А то опять получится, как в прошлый раз, - погладила она себя ладонью по круглому животу.

Только Львианна загадочно улыбается.

- Ня! Так он, оказывается, ещё и поёт? – свешивается с крыши веранды мордочка нэкии.

- А что ты там делаешь? – напускает на себя строгости хозяйка дома (не Львианна, а почему-то Флорина).

- Мышей ловила, - бросает на ходу Матуня, спешащий с очередной стопкой овощных лотков. – В кладовке всех переловила, и теперь до чердака добралась. Пусть и там переловит, а то эти мыши не только припасы портят, но, как по телевизору говорят, ещё и заразу всякую переносить могут. Но ещё хуже, чем мыши, кроты.

- Поёт ваш гость, поёт! – похлопав крыльями, опустился на ограду «грифоний герцог» и принялся расхаживать по ней с видом учёного кота из стихотворенья Пушкина. – Пока мы с ним летали к замку с сокровищами, он всю дорогу мне песни пел.

Врёт ведь! И как не стыдно предводителю полу-львов, полу-орлов Всея Пустоши так нагло врать?! Если Васька во время того полёта и открывал рот, так только для того, чтобы спросить, что за зверьё там внизу шастает.

- Ой, там какие-то вооружённые у ворот. Ня!

Нэкия уже не свешивает голову с треугольными ушами вниз с крыши веранды, а сидит в кресле на самой веранде.

Мгновение, и Букашкин уже у ворот. Но почему-то не раздвижных с электроприводом, в которые въезжала на «Ларгусе» Флорина, а «старых», деревянных с калиткой. В которую кто-то колотит, требуя открыть её.

Васька распахивает калитку и видит перед ней толпу стражников во главе с Надзирающим за нарушителями Закона.

- Иномирянин Василий, мне приказано доставить тебя на Суд Ста Одного.

Двое стражников прижимают Васю к забору, а ближайший гоблин с копьём делает выпад вперёд, и холодное стальное лезвие касается горла «нарушителя Закона». Настолько реальное лезвие, что он явственно ощущает не только холод металла, но и то, что, прижми он копьё чуть сильнее, из-под него хлынет кровь.

От этого ощущения реальности происходящего Васька и открыл глаза. Темно, прохладно.