Повелитель теней. Том 5

На часах было всего семь часов вечера, вроде бы спать ещё рано? Я зевнул, и это спровоцировало эпидемию зевоты — ребята один за другим начали зевать и потягиваться. Да чтоб меня Изнанка сожрала! Мы всё-таки наглотались усыпляющего газа, только в меньшей дозе, чем София. Не вырубились, но спать теперь хочется. Можно, конечно, вывести остатки газа из крови с помощью специального зелья, но зачем?

— Кто за то, чтобы поговорить завтра? — спросила Кристина и подняла руку.

— Неплохая идея, — согласился Саша. — Надеюсь, Владимир превратит этих злыдней в лягушек.

Надо же было испоганить вечер!

Ребята разошлись по своим комнатам, и мы с Кристиной рухнули в кровать, обнявшись. У Кристины хрустнуло плечо, а у меня — позвоночник.

— Ну вот и закончилась романтика и страсть, — фыркнула она. — Мы как парочка, которая уже сорок лет в браке. Хрустим суставами и занимаемся в кровати только сном.

— Сорок лет, говоришь? — усмехнулся я, набросился на неё и начал щекотать. — Я тебе сейчас покажу пожилую парочку!

В конце концов, сейчас всего-то семь вечера.

Ещё успеем выспаться.

***

Ночь того же дня, полицейский участок №15, обезьянник.

Александр Ильич негодовал — его посадили в обезьянник! В самый настоящий обезьянник, в котором обычно сидели бомжи, хулиганы и пьяницы! Ему бы такое и в страшном сне не приснилось! Сначала тупой следователь обвинил его студентов в умышленном причинении вреда здоровью, а потом и вовсе скрутил его — ректора Московского университета магических технологий! — и притащил в эту грязную и вонючую дыру! Да здесь даже не было нормально туалета.

Только дырка в углу, ничем не огороженная. Хорошо хоть, что сегодня в обезьяннике никого не было, кроме Александра Ильича. Хотя бы один день в тишине и блаженном одиночестве… Он боялся думать, что завтра ему придётся находиться рядом с каким-нибудь блохастым отбросом общества.

Выругавшись, он устроился на узкой твёрдой лавочке и попытался заснуть. На удивление у него получилось. Снился ему какой-то бред: Ломоносов превратился в великана, бегал за ним по Москве и швырял в него баскетбольным мячом.

Александр Ильич отбивался как мог, но Ломоносов то и дело попадал ему прямо по голове и злорадно кричал: “Трёхочковый!” А потом к Ломоносову присоединился следователь и они начали таскать его за бороду. Александр Ильич проснулся в ужасе, насквозь пропотевший. Он подскочил на лавочке, вытер мокрый лоб и вскрикнул — на его носе с клацаньем сомкнулись чьи-то зубы.