Крылья Агнессы (книга 2)

– Отец, подскажи мне, где я оказался…

В деревне мне такой стол накрыли, что стало неловко. Да ещё и все жители собрались от мала до велика, будто свадьбу справляем. Деликатесов – запасы полугодовые. Детвора руки тянет с дикими глазами, а женщины им по рукам бьют. Мол, всё барину.

Самогонки мне предлагают, а я с ног валюсь, и глаза слипаются. Но улыбаюсь из последних сил и киваю всем, как дурак. Рассказываю, как во Владивостоке с гадами расправлялись. От таких рассказов всю детвору выгнали с застолья, у мужиков глаза на лоб, а женщины плачут.

Барышню лет семнадцати рыжую с веснушками мне подсадили напротив. Грудастая, зеленоглазая. Раскраснелась вся. Ушлый дед с бабулей, которая ещё похлеще, практически открытым текстом сватать её стали. Но потом я сердечно признался, что невеста у меня есть.

Только она об этом ещё не знает.

Кое–как отбрыкался от назойливых слушателей к двадцати двум часам и завалился спать в отдельной комнате, попросив растолкать меня в три ночи. На мягких перинах, как принцесса, уснул сладко.

Всей деревней провожали, некоторые бабули со слезами на глазах. А я рванул на лошади быстрее, понимая, что Фёдор мой будет очень сильно волноваться!

Мехар на месте. Часовой Семён с двустволкой не дремлет! Меня увидел, строевым шагом пошёл докладывать, что происшествий не случилось.

– Спасибо за гостеприимство! Берегите себя! – Откланялся уже из кабины, закрыл крышку. И взялся за ручки. Ахнуло в груди, и полилась магия, оживлять металлического исполина.

– Ждём тебя снова, барин! – Воскликнул дед, замахав шапкой, когда я стал взмывать в воздух.

Вижу, как с деревни вся толпа выбежала на полёт мехара посмотреть. Что ж! Пролетел низко прямо над крышами домов. Пацаны мелкие прыгают в восторге, бегут за мной по полю.

А я набираю высоту, оставляя этот мирок. Он уменьшается подо мной, и вскоре теряется в величии русской земли…

Пасмурно сегодня. Лёгкая влажная дымка ухудшает видимость. До полуострова Муравьёва–Амурского добираюсь к полудню, несколько раз сменив курс.

Думал, будет ругать. Но когда я слез, он кинулся и обнял.

– Зря я старый тебя сразу в огонь послал, – зашептал чувственно. – Иногда тебя от батьки и не отличить. Такой же безрассудный и решительный. Вот я и путаюсь. А потом старый дурак спохватываюсь.

– Я добрался до Хоккайдо, дед, – отвечаю ему, отпряв.