Крылья Агнессы (книга 2)

Готова!

Другая уже вынырнула и собралась взлетать, хватаю за лапу. А ну иди сюда!

Лезу прямо по спине до заветной шеи, погружаемся! Глубина всего–то метров семь. И то, чуть пройти по дну и резкий подъём. Ощипываю и эту бронированную курицу уже практически с нулевым обзором из–за бурлящей воды. И на ощупь пробиваю шею.

Выныриваю, и вижу, что две подлетели и кружат прямо над местом действа! Хватаю одну и в воду! Кончаю с четвёртой быстро. Но лишаюсь нескольких пальцев на кисти. Вот зараза…

Пятая «птица» улетает к берегу.

Видимо, поняла, что это ловушка. Хитрая тварь.

Лечу за ней, разгоняя дымку от испарений с воды.

А на берегу уже скопилась целая свора тварей! По земле ходящие добрались–таки до поля боя. Шипят, елозят, трещат ледышками, щёлкают челюстями и булькают слюнями, похоже, с голодухи.

Наскакиваю на самого большого «паука», срубая ему голову уже отточенным манёвром с резким подпрыгиванием. По спинам мелких пробегаю и к следующему крупному! Второму «пауку» оттяпываю ногу меж сегментов и вспарываю брюхо.

Ещё двоих белых попутно цепляю, но случайно напарываюсь на камень, пропахав концом землю, и ломается второй клинок!

Я и так уже пальцев на ручках меха не чувствую, а тут такой импульс пронзил до костей. Сжав зубы, зашевелился быстрее. И не зря!

Многоножка голубая на меня наскочила, как кобра выгнувшись. Здоровенная и жуткая!! До смерти перепугала, аж волосы дыбом встали! Даже не понял, как подобралась. Чуть не обвила, еле успел. В кольцах пару своих же паучков на ледышки раздавила, поторопившись.

Вырвавшись, скосил ей пару лап без особого труда.

От дыма сгущающегося видимость плохая. Но знак оргалидам, что мрут они, как мухи. А тварям хоть бы что, прыгают на меня, как полоумные. Ещё «птица» пытается проткнуть, спикировав на своего белого и в клочья его разорвав.

Отлетаю вверх для передышки, над водой зависая. Ладони под ручками потные, руки дрожат, до плеч аж вибрирует.

Летят в меня шипы снизу. Пауки возмущённо плюются.

Не думал, что умеют.

А пятая бронированная «птица» уже не лезет драться над морем. Кружит над землёй, повизгивая будто с обидой.

Переведя дух, ращу отломанные пальцы и клинки обратно. Делая лезвия тонкими, но по ощущениям металла тратится столько же, а значит, они становятся более плотными.

Что ж! Мой новый эксперимент! За который расплачиваюсь чуть потускневшей частицей эрения.

Возвращаюсь обратно в бой с удобного мне угла и направления атаки.