Крылья Агнессы (книга 2)

Что если и сердце Синего всё ещё на верфи? Погребено под завалами от бомб. Стоит наведаться туда. Ведь то сердце – это гарантированная частица эрения. А здесь, похоже, крохи.

Расковыряв полуразложившуюся черепушку, достаю голубой кристалл выращенными пальцами. Следом, наступив на голову второй твари, дроблю череп. Вынимаю и второй.

Они стали штурмовать остров в лоб, без поддержки с воздуха, без хитрых атак с флангов, без прочих отвлечений. Без весомых сил, пустили своих солдат в мясорубку. И всё это ради того, чтобы потрепать один казачий батальон?

Я бы не удивился, если бы сейчас основная масса вражеских сил обрушилась с Амурского залива на Владивосток.

Но эфир спокоен.

– Зачем ты собираешь дьявольское семя? – Раздалось от подполковника позади, который наблюдает за каждым моим шагом. – Оно приносит несчастье, каждый это знает. А с научной точки зрения всё дело в том, что живые оргалиды чуют, где эти семена и приходят в дома глупцов, решивших их присвоить, как драгоценности. Ты будешь их подкладывать неугодным? Руками оргалидов разбираться с нами?

Замираю.

Что он несёт?!

Три кристалла зажимаю в лапе с треском, чуть не поломав от нахлынувшего негодования. В последний момент останавливаясь, ковыляю дальше к туше гусеницы. Константин плетётся за мной.

– А скажите мне, господин «Медведь», что побудило вас спасти меня с того парохода? Почему вы предпочли вытащить взрослого мужчину вместо его детей и жены, запертых в каюте? И на это будете молчать? Или вы не помните тот случай? Что ж, напомню. 1889 год, Охотское море, лайнер Екатерина, шесть часов утра.

Вы не дали мне помочь моей семье, вырвали оттуда, считая, что поступаете благородно. Вы не слышали моей мольбы? Или не хотели слышать? Или вы не видели оргалида, утягивающего пассажирский лайнер на дно?

Откуда мне знать мотивы деда, товарищ подполковник. Иду дальше с тяжёлым сердцем.

«Гусеницу» разделываю небольшим выращенным клинком. А этот продолжает с болью:

– Я пошёл в меха–гвардию из–за вас. Чтобы потом вот так посмотреть в глаза человеку, сделавшему за меня выбор.

Вытаскиваю из «гусеницы» целых три кристалла. Ищу дальше, линза в помощь.

Поднимаюсь на пригорок, ошарашивая казаков набежавших в окопы. Они вытаскивают раненных и мёртвых. Фуражки снимают у тел павших товарищей. И мне становится стыдно, что я при них собираю трофеи.

На меня смотрят, как на спасителя, слушая разгорячённые истории уцелевших здесь в месиве.

Я не горжусь собой. Снова презираю. Потому что мне пришло горькое осознание.