#Бояръ-Аниме. Романов. Том 13

— Если герцог Рейсс собирался захватить власть в Германском рейхе, он же должен был учитывать, что все деяния его сына, если их обнародовать, лишат весь род каких-либо надежд на то, что корона не слетит у них вместе с головой?

Михаил II улыбнулся, а Игорь Михайлович, взглянув на отца, ответил мне:

— Дмитрий, государь не просто так завел разговор о том, что проводить допрос дважды могут немногие, — сказал он. — Герцог Рейсс видел, что ты устроил его сыну допрос в Дрогичине, и, как и все нормальные люди, посчитал, что второй попытки не будет.

Герцог точно знал, что конкретно рассказал Кристоф. Согласись, там не было ничего, что позволило бы прижать все семейство к ногтю.

— Более того, — произнес государь, подливая себе кофе в чашку, — из того допроса, что ты провел на переговорах, выходило, что Рейссы вообще не виновны, а все, что случилось, и в чем Кристофа можно обвинить — дела исключительно общества ключников.

— К которому сам герцог отношения не имел, — кивнул я, понимая, как складывается вся картина.

Кого обвинял во всех наших бедах Михаил II? Да только общество Януса Двуликого. Не страны, не правителей, не отдельных аристократов, а только ключников. И Кристоф в Дрогичине закапывал общество, а не свой род.

О том, что на руках государя Русского царства могут найтись реальные доказательства гарантированной причастности Тюрингии ко всему происходящему, знать герцог не мог. У него же «Оракула», который эти доказательства и добывал в основном, не имелось. А из той информации, оказавшейся на руках нового кайзера, выходило, что он без проблем может свалить всю вину на блудного сына, а сам останется чистеньким.

И тогда он не просить вернуть Кристофа будет, а инициирует изгнание из рода. Ведь кто такой граф Тюрингии? Сын, конечно, но не единственный. Свое дело ради величия Рейссов Кристоф уже выполнил, и его смерть даже выгодна родной семье, ведь она обрывает все концы.

А если предположить, что мы-таки провели второй допрос, Кристоф должен превратиться в пускающего слюни идиота.

И, как и в случае со смертью, ему одна дорога — в крематорий и родовую усыпальницу.

— Вот только если мы опубликуем второй допрос, — заговорил я, — все узнают, что у Русского царства есть некто, кто способен дать жертве пережить этот второй допрос.

Михаил II хмыкнул.

— С «Оракулом» это не составит большого труда, — повел рукой государь. — Вы с Игорем не просто братья, и носители одной предрасположенности к тонким манипуляциям.