Пси-ON. Книга II

– Ксения говорила тихо и спокойно, но меня невозможно было провести таким образом. Слишком легко я улавливал её эмоции. – От меня потребовали перестать с тобой общаться. «Освободить место для нормальных людей»…

Я прищурился, а в глубине сознания заклокотал пока ещё слабый гнев, предвестник той ярости, которую, как я думал, уже нельзя было испытать вновь с той самой ментальной атаки на арене. Даже захотелось закрыться вновь, но я удержался, посчитав, что прибегать к таким мерам при каждом удобном случае попросту чрезмерно.

Да и обеспечить себе ясность сознания можно было иным путём: просто ускорив его работу, и проведя какое-то время в «субъективной паузе». Кто такая Воробьёва? Чёрт его знает. Но она попала в состав комиссии, и умудрилась отплясать на больных мозолях Ксении без последствий для себя. Вопрос: это общая позиция всего следствия, или самодеятельность одной без меры наглой твари?

Я сунул руку в карман, но не нашёл там телефона. Он остался в спальне вместе со старой одеждой, так что набрать номер комиссара Белёвской, который та оставила для связи на случай возникновения требующих оперативного решения вопросов, получится не раньше, чем я успокою Ксению.

Потому что девушка вцепилась в меня, как утопающий в спасательный круг, и отпускать явно не собиралась.

– Уверен, она высказала это наедине или в присутствии своих подручных. Потому что те следователи, с которыми мне уже доводилось пересекаться, не допустили бы подобного. Понимаешь, что это значит? – Ксения чуть сильнее ткнулась лбом мне в грудь, обозначив кивок.

– У всех людей есть недруги. У тебя их больше… по понятным причинам. Но реальной угрозы они сейчас не представляют.

– Я боялась, что имперское следствие однажды пересмотрит своё решение в отношении меня. Решит избавится просто потому, что я – дочь предателя, и могу затаить обиду на Трон. Потому я и терпела. Ждала, думала, что рано или поздно они успокоятся. Но что-то поменялось лишь после того, как в академии появился ты. – На меня уставились пронзительно-голубые глаза, блестящие от влаги.

– А теперь они хотят, чтобы всё вернулось на круги своя. И я не знаю, что делать!

Последнюю фразу девушка едва ли не выкрикнула, а я мысленно выдохнул: по крайней мере, её эмоциональный фон пришёл в относительную для такого состояния норму. Нечто чужеродное всё ещё никуда не исчезло, но теперь оно было не на первых ролях.

– Они могут хотеть чего угодно, но слово Трона – это слово Трона, Ксения.