Волков. Гимназия №6

Бумажка выглядела так, будто лежала у меня в кармане полгода, а не каких-то полчаса с небольшим. Истрепалась, лишилась всех уголков и в некоторых местах протерлась чуть ли не насквозь. Даже цифры – шесть счастливых семерок – выцвели, и теперь я едва мог их разглядеть. Оттиск руны еще кое-как проглядывал, но теперь древний символ превратился в три криво нарисованные палочки и не излучал ни капли силы.

Счастливый билет отработал свое.

– Волков!

Сердитый голос вырвал меня из раздумий, и через мгновение над партой склонился косматый силуэт.

– Вижу, вам уже все прекрасно известно. В таком случае – не будете ли любезны рассказать остальным о переломном моменте в ходе войны девятьсот четвертого года?

– Эм-м-м… Порт-Артур? – наугад бросил я. – Продолжительная оборона…

– Можно сказать и так.

По вполне понятным причинам мой ответ не тянул даже на “удовлетворительно”, и все же учитель почему-то остался доволен.

– Конечно, не стоит недооценивать успехи Уральского гвардейского корпуса в Маньчжурии, – уточнил он. – Многие до сих пор, фактически, приписывают победу в войне исключительно спешной переброске сил на Дальний Восток и решениям Генерального штаба.

Значит, все-таки победа. Чутье меня не подвело, и император Александр действительно справился с японской угрозой. Неизвестно, какой ценой – но справился. На мгновение я почувствовал… нет, не то, чтобы радость, скорее что-то похожее на мстительное удовольствие – крепко меня зацепил в свое время Портсмутский мир.

Слишком крепко.

– Русские войска действительно не дали японцам развить успех в Маньчжурии, – продолжил учитель. – Но переломной точкой в войне следует считать именно прорыв блокады Порт-Артура двадцать первого октября одна тысяча девятьсот четвертого года. И последующее полное освобождение крепости в течение примерно двух недель, за которые третья японская армия генерала Ноги была фактически полностью уничтожена Уральским корпусом и гарнизоном под командованием Романа Исидоровича Кондратенко.

Учитель говорил негромко и монотонно – будто читал лекцию по бумажке. И большинство моих однокашников изрядно клевали носом. Зато я слушал внимательно, разве что не затаив дыхание. Историю – ту, которую не просто знал, но и когда-то видел собственными глазами. И даже принимал участие.