Волков. Гимназия №6

Похоже, воспитательная работа удалась.

– Вопросов нет. Замечательно, судари, просто замечательно. Приятно видеть столь понятливую публику. В таком случае, все свободны. – Я неторопливо вышел в самую середину зала. – А господина Кудеярова я попрошу остаться. К нему у меня разговор особый.

С самого начала победной речи я пытался отыскать глазами своего недруга – и не находил. Кудеяров не укрывался за спинами товарищей, не прятался в подсобке и не сбежал – уж его бы наши точно не выпустили. И все же главаря поверженной шайки нигде не было.

– Иди-ка сюда, – негромко позвал Петропавловский, когда восьмиклассники осторожно потянулись к выходу из зала.

Раздевалка опустела. Кто бы тут ни отсиживался – он уже ушел. То ли через дверь, то ли еще как-то – не оставив и следа…

Впрочем, нет – кое-какой след все-таки остался: крохотный клочок синей ткани, повисший на гвозде на подоконнике. Тот, кто вылезал здесь наружу, сумел каким-то чудом прикрыть за собой створки – и все же зацепился. Выбрался на улицу, а оттуда… Оттуда, похоже, сиганул прямо вниз – идти по карнизу было попросту некуда.

Кудеяров предпочел рискнуть и прыгнул со второго этажа, лишь бы не попасть мне в руки. Не знаю, чего ему это стоило, но даже хромая на обе ноги он, похоже, все-таки успел убраться куда подальше – пока мы лупцевали его банду.

– Удрал, зараза такая, – вздохнул я. – Ну, ничего. Никуда он от нас не денется.

Глава 21

Васильевский встретил меня привычной вечерней тишиной. В густеющем полумраке один за одним зажигались фонари, спешили по своим делам прохожие на тротуаре, катились автомобили и запряженные лошадьми повозки.

Неторопливо постукивали колеса по рельсам под полом вагона, и под их монотонную песню часть пассажиров даже начала клевать носом.

Но не я. Обострившееся за последние сутки чутье проснулось минут десять назад – и с тех пор тревога только нарастала. Будто что-то острое и холодное кольнуло в желудок, как только трамвай спустился с моста на Восьмую линию. Погода, как и последние дни, радовала теплом ранней весны, но вместо туч над домами повисло кое-что посерьезнее.

Невидимое обычному человеческому глазу, но такое же тяжелое, серое и плотное. Уже готовое обрушиться на остров грозой.

– Ты смотри-ка… – пробормотал кто-то с передней части вагона. – Чего там такое творится?

– Никак, георгиевцы. Неужто опять какая-то дрянь вылезла?.. Тьфу!

Усатый господин на скамье по соседству прижался щекой к стеклу так, что чуть не уронил шляпу.