Высокородный палач

Но боль в щеке не проходила, а дополнительно бередить рану было далеко не лучшим решением. Пришлось смириться с таким положением и постараться расслабиться. Спать совершенно не хотелось, зато погладить кошечку не отказался.

- Хозяин... - Голос Люси заставил вздрогнуть.

Мои руки только легки на спину пантерочки. Глаза закрылись сами собой, не желая напрягаться, вглядываться в темноту. А тут нежный и очень жалостливый голосок заставил снова напрячься.

- Простите меня. Я плохая... рабыня...

- Не смей разговаривать с ним.

- Злобно прорычала Кира. - Вернемся, сдадим тебя обратно в бордель.

- Как пожелаете. - Окончательно поникла зайка.

Мне хотелось хоть что-нибудь возразить. Но кто вообще здесь спрашивал мнения высокородного дурочка, ничего не знавшего о жизни простых людей? Мало того, что заставили купить именно эту рабыню, так еще и без меня же решили избавиться от приобретения. И это уже даже не нервировало. Во мне начала просыпаться настоящая ярость, какой не испытывал с самого развода.

Сознание возвращалось в давным-давно позабытое состояние отчаяния и бессильной злобы на собственную жалость.

Мало того, что я не мог ничего сделать с бесчисленными изменами бывшей жены, так еще и выслушал множество нелестных слов в свой адрес. Именно после того случая и стал тем, кем являлся сейчас. Начал сторониться женщин и с головой ушел в виртуальный мир.

- Так и пожелаем! - Продолжила нагнетать длиннохвостая. - Где это было видано, чтобы выпускницы академии нападали на своих хозяев!

- Кира! - Окрикнула пантеру Бьянка из-за руля.

- Помолчи.

- Да. Госпожа... - Неохотно согласилась кошечка.

- А ты, хорошенько подумай над своим поведением. Чуть не угробила своего господина.

- Простите, госпожа Бьянка де Льюс.

Бяка хотела еще что-то сказать, но снова осеклась. Похоже, я один не знал ничего о беглой аристократке. Зато каждый зверолюд города прекрасно осознавал, кто перед ними. И это осознание еще больше напрягало. Нас знали все. Каждая собака огромной империи, а я сам — никого. А значит, не ровен час, когда женщины снова доведут до отчаяния, от которого уже не будет спасения.

В машине снова повисла тишина. Лишь скрип камней под колесами да мерное покачивание напоминали, что мы все еще куда-то едем. Глаза начали привыкать к темноте. Стало видно несколько силуэтов. Но от этого ничего не изменилось. Люси загораживала большую часть обзора своей грудью. А с другой стороны находились ушки кошечки. Так что можно было только представлять, что же происходит.