Прекрасная ночь, чтобы умереть

***

– Опять это вы, Луазон! Слушайте, у меня мало времени.

– Вы читали газету, комиссар?

– Нет, у меня и других забот хватает.

– Ну, вы должны это сделать, это очень поучительно. Взгляните хоть краем глаза!

Комиссар Барде посмотрел на предложенную ему статью.

– «Смерть полицейского»? И что тут такого?

– На случай, если вы не знаете: Жюльену Фабру было сорок восемь лет. Он родился в семидесятом году, и он никак не мог быть свидетелем «Красного мая» шестьдесят восьмого года. Тогда, в шестьдесят восьмом, действительно погиб один полицейский, в Лионе, он был раздавлен грузовиком, который выкатили на улицу студенты.

Но отец Жюльена Фабра не был полицейским…

Комиссар Барде сменил цвет – его привычный бледный цвет лица превратился в багрово-красный. У него даже в уголке губ потекли слюни.

– Безобразие! Я вызову этого журналистишку… Он у меня узнает, что такое публиковать всякую непроверенную ерунду!

– Терпение, комиссар, терпение, выслушайте меня: это он.

– Кто он?

– Серийный убийца.

Прежде чем комиссар успел что-либо возразить, Мишель Луазон поведал ему о расследовании Жюльена Фабра в поисках убийцы своей дочери.

– Того самого, что насиловал своих жертв, когда они умирали?

– Того самого! Я вижу, эта мерзкая деталь от вас не ускользнула!

– Все эти убийства происходили в этом районе, так что сами подумайте, знаю ли я это дело.

– Вот почему Жюльен Фабр молчал. Он поклялся себе, что сам найдет виновного. И ему это удалось!

– Это стало причиной его самоубийства?

– Его убийства, комиссар!

– Я думал, мы договорились, Луазон! Хватит уже рассказывать мне сказки про убийство…

– Жюльен Фабр довел дело до конца: он сказал мне, что вышел на след.

Я лишь расшифровал знаки, которые он нам оставил. Впрочем, это, наверное, первый случай, когда полицейский расследовал собственную смерть. Есть только одна вещь, которую я не могу объяснить.

– И какая же?

– Почему он умер, он же знал, с кем имеет дело, и ему следовало бы остерегаться.

Комиссар Барде утратил свой ироничный тон и начал приглаживать свои черные усы.

Ситуация совершенно ускользала от него. Он ничего не понимал…

Мишель Луазон сжалился над ним. Он поспешил успокоить его, объяснив, как все могло происходить. При этом он предположил, что Жюльен Фабр играл со своим противником, давая ему неверные указания относительно своей биографии.

– Отсюда и грубая ошибка в газетной статье. К тому же Жюльен Фабр сказал мне следить за некрологами.