Даже Смерть знает мое имя

Мой перстень был как револьвер в кобуре того, кто способен блестяще пользоваться и автоматами, и пулемётами. При этом в закромах у реципиента наличествовали только шикарные дырявые карманы и прошлое забитого лоха. Чувствую, последнее мне ещё аукнется.

— Ваше предложение звучит заманчиво, но есть одно «но»… я никому не служу, — честно сказал я, обойдя переполненную мусорную урну, которую стали бомбардировать капли дождя. Серые облака совсем скрыли потяжелевшее небо.

— Да ну? — недоверчиво заломила она красиво очерченную бровь и покосилась на превратившихся в тени прохожих, спешащих убраться с открытого пространства.

— Все кому-то служат. Бароны графам, те — князьям, а они императору. Правда, последний практически не имеет власти, а сидит на троне скорее из-за традиций. Вся-то власть у князей. Но вы, наверняка и так всё это знаете, хотя по виду являетесь простолюдином из медвежьего угла. Правда, вы ведёте себя так, словно у вас длиннющий хвост из благородных предков. Наверное, вы обедневший аристократ, да? Тогда ясно почему вы не стали обирать убитых вами бандитов. Гордый! Хотя закон и признал бы их вещи вашим трофеем. И вообще, куда вы так целенаправленно идёте? Давайте где-нибудь спрячемся. Дождь же.

Мне не хотелось ещё больше времени тратить на ненужную болтовню, но дождь усиливался, грозя перейти в ливень. А в желудке голодно квакнуло. Поэтому я молча взошёл по ступеням ближайшего кафе и оказался под жестяным навесом.

Однако путь внутрь мне загородил широкоплечий здоровяк с квадратной челюстью, низким лбом и колючими глазками.

— Нищим вход воспрещён, — прорычал вышибала, глядя на меня сверху вниз.

Я обернулся и бросил девчонке, чью мордашку нельзя было рассмотреть из-под низко надвинутого капюшона:

— Это он тебе. Пока.

— Это я тебе, урод, — рыкнул громила и навис надо мной, угрожающе положив волосатую руку на торчащий из-за кожаного пояса крупнокалиберный револьвер.

— Урод? — удивился я, держа руку с перстнем в кармане. — Ты меня с зеркалом перепутал?

— Чего-о? — протянул тупой ублюдок, столкнув брови над свёрнутым набок носом.

Кто ему его свернул-то? Грузовик? — Ты чего-то на меня вякнул, молокосос?

— А ты не хочешь наставить на меня свою пукалку? Я о револьвере, а то хрен его знает, что за извращения живут в твоих куриных мозгах.

— Ну, раз ты просишь, гнида! — злорадно выдохнул он, обдав меня запахом чеснока и нечищеных зубов.

В следующее мгновение вышибала наставил на меня револьвер. А я услышал за спиной заинтересованный хмык.